Чтение онлайн

Алисия смотрела на него с сочувствием:

— Дорогой, но такова природа, такова жизнь. Мне кажется, это можно сравнить с потерей руки или ноги. Сначала ум поражает и замораживает чувства, но в конечном итоге боль настигает нас. И тебя, не способного сейчас ничего переживать или чувствовать, настигнет эта боль, Дэвид, ты окажешься с ней лицом к лицу, и не останется ничего другого, кроме как преодолеть ее. И ты преодолеешь. Преодолеешь и начнешь жить заново. Я знаю, что это так, поверь мне.

Джордж и Алисия наблюдали, как сын отошел в дальний угол столовой. Затем он повернулся к ним:

— Вероятно, вы правы. Возможно, я действительно должен уехать, потому что на самом деле не хочу находиться здесь, в месте, где все эти воспоминания не отпускают меня… Я не могу и шагу ступить, не подумав о Рэйчел. Всё и все напоминают мне о ней… Я чувствую… грусть, ощущаю себя подавленным… Даже озлобляюсь на самых близких… — Он усмехнулся и снова засунул руки в карманы. — Знаете, я ведь и правда думал, что, оставаясь в нашем доме, мне будет легче пережить это. Но это не работает. Рэйчел повсюду.

Дэвид повернулся и подошел к столу, заставляя себя улыбнуться, чтобы приободрить отца и мать. Он тяжело вздохнул:

— Звучит довольно безнадежно, да? Чертова безысходность!

Джордж медленно поднялся, взял свою трость, прислоненную к спинке стула, и направился к буфету. — Я думаю, мы оба могли бы еще немного выпить, не так ли, мой мальчик? — сказал он с искусственной жизнерадостностью в голосе. Затем налил два полных стакана виски, предварительно разбавив их водой, поставил один на стол и медленно подвинул к Дэвиду своей тростью. — Полагаю, это хорошая вещь.

Дэвид посмотрел на него, улыбнулся и взял стакан со стола. Джордж Инчелви тяжело плюхнулся на стул.

— Дэвид, — начал он медленно, — сейчас тебе и правда придется поехать. Было бы очень хорошо, если бы ты пошел со мной завтра на работу, чтобы обсудить все с Дунканом. Сразу после разговора с ним ты можешь взять машину и вернуться домой. — Он изменил тон и попытался сменить тему. — Я только что рассказывал твоей матери, что сегодня встретил на заводе очаровательного молодого человека по имени Арчи МакЛэхлан. Оказывается, он внук Джорджа МакЛэхлона.

Дэвид улыбнулся:

— Да, я знаю Арчи. Я взял его на работу прямо перед своим уходом.

— Что ж, мне кажется, он очень старательный молодой человек. Уверен, он не будет возражать, если я попрошу его подвезти меня. — Джордж сделал паузу и посмотрел на сына. — Не сомневайся, Дэвид, что в то время, пока тебя не будет, мы окажем любую необходимую поддержку твоим детям. Ты будешь отсутствовать совсем недолго, а когда вернешься, снова займешься всем сам. Но, если тебе нужно больше времени, ты, конечно, можешь пока заняться частью сада возле озера. — Он снова взглянул на Дэвида. — Тебя устроит такой вариант?

Дэвид ответил не сразу, сначала он наклонился и взял стакан с виски.

— Независимо от планов Дункана, я не хотел бы уезжать, не повидавшись с детьми.

— Конечно, нет. Я отлично это понимаю.

Дэвид медленно кивнул:

— Хорошо. — Он приподнял свой стакан, показывая его родителям. — Ладно, если вы не возражаете, я возьму это с собой в комнату.

Он направился к выходу, но потом, как бы машинально, вернулся и подошел к матери. Дэвид обнял Алисию, поцеловал в щеку и пожелал спокойной ночи.

— Доброй ночи, дорогой мальчик, — сказали его родители в унисон, наблюдая, как сын открыл дверь и вышел. Какое-то мгновение они сидели молча, словно оба потерялись в собственных мыслях.

— Все неплохо, милая, — произнес тихо Джордж, улыбаясь жене, — по крайней мере ты смогла вытянуть его на разговор.

Алисия ответила не сразу.

— Сейчас, Джордж, у него впереди много дорог, и он может выбрать любой путь.

Джордж наклонился и сжал ее руку:

— Я это знаю. И я понимаю, когда он говорит об отсутствии каких бы то ни было чувств. Это очень похоже на то, что я видел во время войны, глядя на своих друзей и товарищей, душевно искалеченных и восстающих перед необходимостью жить дальше. — Он сделал глоток виски. — Я не вспоминаю об этом, но сейчас, когда Дэвид начал описывать свое внутреннее состояние…

— С ним ведь все будет в порядке, правда?

— Да, я уверен в этом. Но должно пройти время, чтобы лед растаял, и ему придется страдать… Это неизбежно.

— Ты ведь не сказал ему всего? — тихо спросила Алисия.

— О чем? Об ультиматуме Дункана? — Он отрицательно покачал головой. — Нет, я не смог. Думаю, лучше пока все оставить так, как есть, и посмотреть, как ситуация будет развиваться дальше. — С трудом поднявшись и подойдя к жене, Джордж положил ей руку на плечи:

— Пойдем, милая. Мы тоже сейчас очень устали.

Алисия встала и обняла мужа. Они вместе вышли из столовой, думая о сыне.

Вернувшись в спальню, Дэвид прикрыл глаза и какое-то время стоял неподвижно. Он поставил стакан на туалетный столик и устало опустился на кровать.

— О, идиот, — произнес он почти шепотом. И эта фраза будто повисла в воздухе.

Дэвид лег на спину и уставился в потолок, размышлял над просьбой отца. Нужно придумать причину отказа. Но ее не было. Уже много всего было сказано за обедом, и слишком многое требовало серьезного обдумывания. Он устало поднялся и сел на постели. Родители были правы. Он понимал, что должен попытаться разобраться в себе, что когда-то действительно должен наступить конец его закрытого существования в Инчелви, а общение с другими людьми неизбежно и будет заживлять его рану. Но деловая поездка в Штаты вызывала в нем тревогу.

Дэвид встал и подошел к туалетному столику, чтобы выпить виски. Сделав глоток, он закашлялся, ощутив, как алкоголь прожигает его изнутри. Он уже решил вернуться к кровати, как его глаза остановились на фотографии около туалетного столика. Дэвид подошел и снял ее. Это был снимок, который он сделал два года назад — Софи, Чарли и Харриет в лодке на озере, мягкое вечернее солнце, отражающееся от спокойной глади воды, освещенные улыбками детские лица. Софи с трудом управлялась с веслами. Харриет сидела на корме, с открытым от удивления ртом, глядя в сторону, ничуть не сомневаясь, что скоро вытащит рыбу с помощью своего бамбукового тростника с прикрепленной к нему веревкой. Чарли тем временем стоял на одной ноге, каким-то чудом не выпадая за борт.