Чтение онлайн

кричать, испытывая злость на самого себя.

Он истошно

звал

дочь,

все еще пытаясь взобраться на карусель, которая и не думает останавливаться.

Он проснулся на полу каюты, понимая, что еще секунду назад кричал во весь голос имя своей дочери.

Кевин встал с пола, на котором пролежал последние три часа, чувствуя, что судно под ним больше не качается из-за сильных штормовых волн. Но, вместе с шумом урагана, ушли и другие звуки - он совершенно не слышал голосов матросов и криков капитана корабля.

"Может, пришло время завтрака? Отсюда и тишина", предположил он, хотя сам не поверил в данное предположение.

Кевин протер сонные глаза руками, после чего громко зевнул. Возможно, тишина на корабле была обусловлена и другими причинами, да только его первое предположение напомнило ему, что он и сам ничего не ел со вчерашнего вечера. И хотя из-за качки его немного мутило, голод, заполнивший его желудок пустотой, был гораздо сильнее. Он встал с пола, не без труда удержавшись на ногах, и зашагал к столу, который все еще стоял на своем месте, только благодаря тому, что его ножки были прочно прибиты к деревянному настилу. Сидя за столом, он обождал какое-то время, пока головокружение успокоится, затем, придерживая голову руками, повернулся в сторону шкафчика. Внутри ящиков бутылки вина принесенной Линин не оказалось, а пить хотелось очень сильно.

– Кэтти. Клэр, - практически шепотом произнес он, глядя по сторонам. Воспоминания о прошедшем сне были еще очень ярки, от чего в груди защемило от тоски. До сих пор ему казалось, что в его ушах стоит звон от крика дочери. И прежде чем он успел подумать о том, что крик во сне был очень реалистичным, очередной пронзительный крик раздался с верхней палубы корабля.

Он вздрогнул и взглянул на запертую дверь каюты. Что это было? Крик боли или же отчаянья? Голос был женским. А, насколько он знал, на корабле была только одна женщина.

– Линин, - прошептал он, чувствуя нарастающее напряжение во всем теле.

Он сорвался с места и поспешил вверх по крутой лестнице, практически вылетев из каюты, и оказался на нижней палубе. Солнечный свет ослепил его привыкшие к мраку глаза, от чего он зажмурился и отвернулся в сторону.

Когда солнечные лучи стали более щадящими, он смог оглядеться по сторонам. На палубе никого не было, по крайней мере, на том участке, который входил в его поле зрения. А участок был - не слишком широким коридором, образуемый бортом корабля и стенкой обеденного зала. Рядом с дверью его каюты находилась дверь, что вела в опочивальню Тифа. Он поспешил открыть ее и позвать по прозвищу их самого опытного и старшего товарища, но ему никто не ответил. Тифа уже не было в своей каюте. Отчего-то именно этот факт показался ему самым пугающим во всем необъяснимом затишье дрейфующего по волнам корабля.

Кевин замер на месте, пытаясь хоть что-либо расслышать. Ничего. Кроме шума волн и скрипа стень-эзельгофтов. Подняв голову, он посмотрел на мачту, которая все еще оставалась без парусов.

"С командой корабля что-то произошло, иначе они бы обязательно опустили паруса".

– Глупости. Как такое могло произойти?
– спросил он у самого себе, от чего у самого себя и получил ответ.

"Возможно, вся команда корабля покончила с жизнью самоубийством. Это объясняет полную тишину, что тебя окружает".

– И что могло их заставить такое совершить?

"Кто знает? В Молодом Мире всякое может случиться. Может они все поплыли на голоса сирен? Не удивлюсь, если они в этом Мире существуют".

– Очень надеюсь, что я не прав.

Он сделал несколько шагов вперед и теперь мог видеть спокойное и ленивое озеро-море за бортом. На горизонте не было видно и намека на сушу.

Неожиданно ему очень сильно захотелось обернуться назад, дабы убедиться, что за ним никто не стоит. Конечно, сейчас было утро, а кругом вода - не темный лес, но от этого трепет во всем теле и беспокойство - не становились слабее. Кевин не стал испытывать себя на храбрость и обернулся назад, оглядев еще более узкий коридор, что формировался от стенки его каюты и бортом корабля. Что и следовало ожидать - за его спиной никто не стоял. Вполне возможно, что за углом, созданным его каютой, кто-то и скрывался, но он склонялся к мнению, что кроме связок канатов, ведра, швабры и других предметов, предназначенных для наведения чистоты на палубе, там никого не было.

"Да кто, собственно, там мог быть? Ополоумевший матрос?!".

Из трюма, в котором содержались кони, раздалось пронзительное ржание, которое показалось ему предостережением, адресованное именно ему. Кевин не сомневался, что это был голос Фаундэра. Казалось конь, что-то предчувствовал и просил его быть предельно осторожным.

Чтобы успокоить самого себя, он заглянул за угол. Как, он и ожидал - никого там не было. Только тросы, канаты и инструменты. Но спокойствие к нему все равно не пришло. Чтобы поскорее во всем разобраться и убедить себя, что с командой корабля ничего не произошло, он направился в сторону нижней палубы.

Он лишь успел обогнуть обеденный зал, как тут же встал словно вкопанный, не веря в увиденное собственными глазами. На лестнице, что вела на верхнюю палубу, лежали два окровавленных тела матросов. Их одежда и плоть была разодрана могучими когтями и зубами. Один из матросов полностью лишился ног. У другого зияла огромная дыра в горле, а через кровавое месиво легко можно было разглядеть кости шейных позвонков. Кевин поспешил отвернуться и прикрыть ладонью рот. Рвотный позыв скрутил болью желудок, но так как он ничего не ел со вчерашнего дня, рвоты не последовало. Хотя рвотный рефлекс решил настоять на своем несколько раз.

Скрип двери заставил его выпрямиться и напрячь все мышцы тела. Стараясь не смотреть на изувеченные тела матросов, Кевин прошелся взглядом по палубе, в поисках источника звука. Скрипела дверь грузового отсека, которую он сам запирал. Он вспомнил свое вчерашнее знакомство с обитателями ящиков сложенных в трюме. Если на корабле и завелись хищные животные, то они могли появиться исключительно из грузового отсека корабля.

Но как они могли выбраться из крепких ящиков, скрепленных металлическими прутьями и приколоченных стальными гвоздями?

Дверь слегка приоткрылась и со скрипом закрылась вновь. Кевин судорожно сглотнул слюну и тяжело задышал через рот. Полуоткрытая дверь выглядела сама собой зловеще, даже не беря в учет изуродованные тела. Теперь ему казалось, что более жутких минут у него еще не было в Молодом Мире. Да что там - за всю его жизнь!

Похожий страх он испытывал только в детстве, когда он иногда просыпался по ночам в темной комнате и видел у своей кровати высокие фигуры знакомых и незнакомых ему людей, которые молчаливо глядели на него с заинтересованным видом. Часто он пытался заговорить с этими фигурами, в попытке перебороть свои страхи, но всегда эти попытки только усугубляли ситуацию. Фигуры людей, которых просто не могло быть в его комнате, пытались приблизиться к нему или даже дотронуться. Маленький Кевин всегда в таких случаях накрывался одеялом до самой макушки головы и поджимал под себя ноги, молясь чтобы холодные пальцы не стянули с него оделяло и чтобы после этого он не увидел над собой бесчувственные и пугающие своей невозмутимостью лица. С годами он начал понимать, что все эти видения всего лишь иллюзорные картинки сна, посылаемые еще не пробудившимся мозгом через зрительные каналы, но в детстве они казались ему чем-то страшным и потусторонним.

Тому, что происходило сейчас, Кевин никак не мог подобрать научное объяснение, и это его пугало и злило одновременно.

"Что может ждать меня за этой дверью? Дикий зверь или же мифический монстр? Что будет худшим из двух зол?".

Он представить не мог, что попадет в ситуацию схожую с теми, что часто проигрывают в фильмах ужасов. Сам он не любил подобные фильмы, считая, что драма подобного типа не может вызвать у зрителей истинных чувств сострадания или сопереживания герою, имевшего неосторожность попасть в нее. Теперь он был готов забрать свои слова обратно. К тому же его беспокойство и напряжение усиливалось незнанием места нахождения всех его друзей.