Чтение онлайн

Полинезийские мореплаватели при подходе к берегу или в безветрие использовали весла-гребки без уключин, и гребцы сидели лицом вперед, как на байдарке.

Очень важно отметить способность полинезийских каноэ держаться под некоторым углом к ветру. Такие эксперименты в специальных бассейнах были проведены американским исследователем Ч. Бехтолом. В бассейне были воспроизведены аэродинамические условия тропического Тихого океана, с которыми реально встречаются полинезийские мореходы. Оказалось, что «ветровое давление» выдерживают все испытанные типы полинезийских судов. При этом каноэ с У-образным или закругленным дном и большим рулевым веслом способны держаться под углом 45° к ветру.

На каком расстоянии полинезийские мореходы могли обнаруживать приближающуюся сушу? Низкие коралловые острова «открываются» примерно на расстоянии 10–15 миль, а высокие вулканические острова могут быть заметны за 60 миль и более. Но опытные полинезийские мореплаватели, кроме того, могли определять приближение суши и по разным природным признакам.

За несколько дней до того, как один из островов архипелага Туамоту стал виден участникам плавания на «Кон-Тики», природа подсказала им о близости земли. Одинокое облако на горизонте к юго-западу от них не двигалось — оно просто висело в воздухе, подобно неподвижному столбу дыма, между тем как остальные облака проплывали мимо. Полинезийцы знали, что под таким облаком находится земля [12].

Одинокие, напоминающие по форме наковальню, неподвижные облака почти всегда образуются над белыми коралловыми атоллами, отражающими больше тепла, чем окружающая их вода. Нередко на этом облачке виден отблеск яркой бирюзовой воды лагуны атолла.

Молнии или зарницы, сверкающие в ранние утренние часы в одном и том же месте, — также признаки суши.

Но кроме зрительного восприятия и другие органы чувств сообщали полинезийским мореплавателям о приближающейся земле.

Сладковатый гнилостный запах копры — сердцевины кокосовых орехов — особенно в тумане, в дождь или ночью чувствуется, как утверждают полинезийцы, за 10–20 миль от острова.

Звуки, доносящиеся с суши, помогали им установить направление на нее. Шум прибоя, особенно при благоприятном ветре, может быть слышен довольно далеко от суши. Непрерывные крики морских птиц, доносящиеся с одного и того же направления, свидетельствуют об их гнездованиях, а следовательно, и о суше.

Иногда к островам, уже обжитым полинезийскими переселенцами, приносило с востока ветки и стволы деревьев, кокосовые орехи или какие-либо другие предметы, свидетельствующие о том, что где-то поблизости есть земля. Направление для поиска новых земель подсказывали также перелетные птицы. Возможно, что, наблюдая за полетом стай ржанок, полинезийские мореходы с Таити или Маркизских островов отправились в плавание на север и в результате открыли Гавайские острова. Родина ржанок — Аляска и Чукотка. Зимуют же они на Гавайских островах и некоторых островах Центральной Полинезии. Весной ржанки с островов Таити или Маркизских летят на север через Гавайские острова.

Новозеландские длиннохвостые кукушки осенью мигрируют на Таити. Весной эти птицы, почти не выбиваясь из стаи, летят низко над океаном. Поэтому мореплаватели, наблюдая их днем, слышали их и ночью.

Существует точка зрения, что полинезийские навигационные знаки (камни, коралловые плиты) устанавливались на берегах островов таким образом, что указывали направление полета птичьих стай. Полинезийцы безусловно знали, что морские птицы — глупыши, чистики, фрегаты — надежные предсказатели земли. Например, фрегаты, или, как их называют, птицы хорошей погоды, рано утром улетают на промысел в открытое море. Они удаляются от острова на 30–50 миль, а перед закатом возвращаются в свои гнезда, указывая путь к острову.

Есть вполне достоверные сведения, что во время дальних плаваний полинезийцы брали с собой крылатых лоцманов — птиц фрегатов и выпускали их для того, чтобы определить курс к ближайшей земле. Если птица не обнаруживала остров, то возвращалась к лодке, потому что она никогда не садится на воду.

Искусные рыболовы, полинезийцы судили о близости суши и по видовому составу рыб. Как известно, для прибрежных вод характерны определенные виды рыб. Кстати, прибрежные более обильные жизнью воды, как правило, приобретают зеленоватую окраску, в отличие от ультрамариновых вод открытого океана.

Ночью усиление свечения моря могло предупредить мореплавателей о приближении к рифу или береговой черте. Испанский мореплаватель XVI века Галлего писал в своем дневнике: «Когда ночь охватила нас, мы не знали никакого убежища, а погода была очень плохой, с ветром и дождем. Ведомые свечением моря, мы обошли рифы, а когда я увидел, что рифы перестали вызывать свечение моря, я обогнул мыс и вошел в хорошую гавань в четвертом часу ночи» [1].

Широко известно, что микронезийцы прекрасно разбирались в сложной картине волнения в островных рифах и даже пользовались схемами из кокосовых волокон и ракушек. Точно так же и полинезийцы, вероятно, знали закономерности распространения волн на мелководье, а зыбь, направление которой довольно постоянно, служила им хорошим ориентиром при выборе курса.

Двенадцать лет назад полинезийское «мореходное общество» на Гавайских островах решило повторить плавание своих предков.

До начала перехода всем членам экипажа (местным яхтсменам и гребцам) пришлось пройти особую школу, чтобы научиться без современных навигационных приборов прокладывать курс в просторах океана. В школе изучались основы древней полинезийской навигации, которая позволяла мореходам в далеком прошлом безошибочно ориентироваться только по звездному небу и светилам, а также по различным океанским приметам и явлениям.

Чтобы снабдить «Хокулеа» для продолжительного плавания в Тихом океане достаточным количеством продуктов, были подобраны запасы типичного полинезийского провианта, включая сушеную рыбу, запеченые в тесте корни таро, сушеные бананы, плоды хлебного дерева и сладкий картофель.

Плавание продолжалось немногим больше месяца. Сначала «Хокулеа» взяла курс на юго-восток, чтобы компенсировать снос за счет западных ветров и течений, а затем вошла в полосу пассатов. «Хокулеа» прекрасно выдержала под полными парусами сильный шквал. Пожалуй, самым тяжелым испытанием для экипажа были дни полного штиля, когда каноэ застыло на зеркальной поверхности океана под палящими лучами тропического солнца. Спасаясь от жары, моряки ныряли в океанские воды. Однако вскоре появилось множество акул (см. рис. 17).

Наконец подул ветер, и с ним «Хокулеа» опять бодро заскользила по волнам. После более чем 2000-мильного перехода она бросила якорь у далекого Таити, где ее ожидала 15-тысячная толпа.

Рис. 25. Путь «Хокулеа»

В течение всей экспедиции «Хокулеа» сопровождал моторный кеч с запасами провианта, оборудованный современными навигационными приборами. На нем строго следили за курсом каноэ, но не сообщали о точном местоположении и оказалось, что расхождение между намеченным и фактическим курсом ничтожно.

Как узнали в Центральной Полинезии о существовании Гавайских островов? Может быть, туда привели людей стаи перелетных птиц, каждый год устремляющихся куда-то на север? Или просто суда тихоокеанских мореходов, бороздя просторы океана, наткнулись на отдаленный архипелаг, протягивающийся с северо-запада на юго-восток более чем на 1000 миль? Вероятно, плавания начинались с Маркизских островов (Нукихиву), куда древние полинезийцы попали с Таити, наверно, через архипелаг Туамоту (расстояние от Таити до Гавайев составляет около 2300 морских миль, а от Маркизских островов — 1880 морских миль). Пассат Южного полушария и Южное Пассатное течение благоприятствуют плаванию от Маркизских островов на северо-запад, где на пути мореплавателей встретилась гряда островов Лейн. Есть достоверные сведения, что на атолле Фанинг обнаружены следы пребывания древних полинезийцев. Вероятно, дальше на север, туда, где в небе сияла Полярная звезда, поплыли уже следующие поколения полинезийских мореходов, изучивших окружающие их просторы океана. Несомненно, они открыли и Межпассатное противотечение, увлекавшее их лодки на восток. Далее они попадали в Северное Пассатное течение, направленное на запад, а главное в зону северо-восточного пассата, и поэтому древние мореплаватели могли двигаться на север лишь под углом к ветру.