Чтение онлайн

– Спасибо, товарищ лейтенант, позавидовать можно! – послышались голоса.

– А вы, – спросил Самаров, усаживаясь к печке, – кому-нибудь завидуете?

– Да вот, разве что третьей роте, – ответил Алеша Найденов, – у них сегодня на обед рисовая каша была, а нам опять овсянку давали!

Кто-то из угла заржал жеребцом, было слышно, как тут же получил затрещину, потому что острота, повторенная дважды, пусть даже ржанье, уже перестает быть остротой.

– Рис тебе еще давать, – пошутил Олег Владимирович, – ты и без риса лопнуть хочешь. Вон щеки-то какие, надави – кровь брызнет!

– Ничего, – весело откликнулись с «камчатки», – вот его до Лиинахамари катера протрясут на десанте, весь жир скинет.

Подсел Ставриди, развернул перед огнем портянки.

– Товарищ лейтенант, я вот одного в толк не возьму: то говорят Печенга, то Петсамо, то Лиинахамари, – это что, выходит, все разное?

Самарова постепенно окружали любопытные головы.

– Ну, – спросил он, вовлекая в разговор других, – кто знает, где Лиинахамари?

Борис Русланов, как всегда немного смущенно, ответил:

– Да это просто Девкина заводь по-русски, губа такая в Петсамо-воуно-фиорде, вроде порта у города Печенги. Мне как-то еще на «Аскольде» карту довелось посмотреть. Я даже ахнул – одни русские названия: деревня Княжуха, Падун-камень, тоня Малофеева, мыс Пикшуев, Палтусово Перо.

– А вот что я слышал, – вмешался другой, – говорят, в Лиинахамари на высокой-высокой скале стоит горный козел. Стоит и заглядывает в пропасть. Только он не живой, а вырублен из той же скалы, на которой стоит, но поначалу живым кажется.

– Врешь! Быть не может.

– А вот поспорим.

– Что же я тебе, в Лиинахамари побегу проверять?

– Ну все равно там побываем.

– Эй, кто был в Лиинахамари с Ярцевым?

– Буслаев был. Спит он.

– Разбудите, успеет выспаться…

Разбудили, поинтересовались: как насчет козла-то?

– Дай закурить, – густым басом попросил Буслаев и, потянув цигарку, лениво ответил: – Темно тогда было, немцы разрывными пулями били, не до козла было!

– Надо и мне закурить, – сказал Самаров. – Ну, кто хорошего табаку хочет – налетай!

Налетели. Задымили.

– Русские имена, – мечтательно проговорил Олег Владимирович, – где только не встречаются на карте! Даже этот Норд-Кап знаменитый и тот в старину просто Мурманским Носом звали…

– Выходит, – спросил Найденов, – возле него наши предки селились?

– И не только возле него, но даже и далеко за него!

Кто-то тихо присвистнул:

– Как же это так?

Буслаев поднялся с нар, сладко потянулся.

– Ух, – зевнул, – не дали поспать. Уж коли на то дело пошло, так я вопрос задам… Можно, товарищ лейтенант?

– А мы не на занятиях. Задавай что хочешь.

– Где же тогда граница русская проходила?

– Да, – вставил Алеша, – вот, скажите, где?

На «камчатке» чего-то засмеялись, донесся шепот:

– …Поймали замполита, не ответит!

– А ты слезай, слезай оттуда, – распорядился Самаров, – ишь, как разленились…

Два заспанных матроса слезли с нар, в одних носках подошли к печке, глаза их лукаво посверкивали.

– Ну, вы, кажется, хотели знать, отвечу я или не отвечу?.. Ну, так слушайте: раньше, несколько веков назад, границы с соседней Норвегией вовсе не было, она оставалась произвольной.

Ставриди недоверчиво хмыкнул:

– Это как же: государство, да еще какое, и… без границы?

– Вот так и было, товарищи, что граница отсутствовала. Правда, это было давно…

– И сколько же такое безобразие продолжалось? – пробасил Буслаев, стараясь пробиться к Самарову поближе.

– Безобразие, – повторил лейтенант и засмеялся, – конечно безобразие! И продолжалось оно до тех пор, пока положение границы не было узаконено в договоре Ярослава Мудрого с норвежским королем Олафом.

– Я помню, – сказал кто-то, – мы еще в школе проходили: Ярослав Мудрый на дочери Олафа тогда женился.

– Ну, куда ты лезешь, аж на самую печку, – оттолкнул Ставриди Буслаева, – и оттуда хорошо слышно!

– Тихо! Ша! Мне вопрос задать надо… А вот, товарищ лейтенант, войны, выходит, и не было, пока они женаты были?..

– Пока Ярослав Мудрый был жив, – серьезно продолжал Олег Владимирович, – на севере, товарищи, войны не было. Но после смерти Ярослава норвежцы повели войны с русскими поселенцами, которые селились тогда по Лютен-фиорду.

– Это где такой? – спросил кто-то.

– Примерно около нынешнего города Тромсе, – ответил Самаров. – Войны продолжались до самого 1323 года, когда в городе Орехове был заключен мирный договор, и отныне нашим рубежом стал считаться уже не Лютен-фиорд, как раньше, а Варангер-фиорд, или, если говорить по-русски, то просто Варяжский залив.

Матросы снова зашумели.

– Это что же получается, границы отступили на восток?

– Да, товарищи, в пору междоусобиц среди русских князей, в пору нашествия татарских полчищ на Русь нашему государству было очень трудно оберегать свои отдаленные от центра северные земли.

– Ладно, – хмуро отозвался Алеша Найденов. – А вот скажите, товарищ лейтенант, как случилось, что потом граница придвинулась к самой Печенге?

– Ну, а в этом, товарищи, виновато одно лишь царское правительство. И прямой виновник этому один человек, имя его останется в истории нашего севера позорным пятном…

Матросы еще теснее сгрудились вокруг него:

– Кто этот человек?

– Этот человек – полковник-квартирмейстер Галямин.

– Как вы сказали?

– Га-ля-мин, – по складам повторил Самаров. – А случилось это так… В 1809 году, когда Финляндия была присоединена к России, участки Печенгских земель оставались спорными. Но уже назрела потребность привести северные границы в «ясность». И вот для этой цели правительство послало в 1825 году Галямина, который уступил Норвегии область вплоть до реки Паз, что ранее принадлежала России.

– Во гад! – не сдержался Буслаев, ударив кого-то кулаком по спине.

– Тише ты! – набросились на него, и в первую очередь тот, кого он ударил. – Не мешай слушать!

– Прежде чем ставить пограничные столбы, – продолжал Самаров, постепенно сам воодушевляясь своим рассказом, – Галямин изрядно погостил в норвежской крепости Вадсе, то есть, попросту говоря, за взятку продал русскую землю. И границы, товарищи, придвинулись к самой Печенге, к древнему городу, с которым связаны имена людей, дорогие сердцу каждого русского человека…