Чтение онлайн

Растения и травы небес. Вы изгоняете болезни и недуги, происходящие от греховности. Я взываю к стелющимся лозам и к растениям с пышной листвой. Эти травы даруют нам жизнь, они размножаются черенками, они сильны, у них мощные побеги.

О растения и травы! Вы могли бы спасти каждого страждущего! Я взываю к вам и умоляю вас, сделайте так, чтобы снадобье, которое я приготовила, принесло бы нам пользу, страждущим исцеление, помощь немощным!»

Лера только успевала подливать друзьям волшебный напиток, порхая между ними как экзотическая ночная бабочка в своих ярких разлетающихся шелковых одеждах из гастрольных саквояжей.

— Ты же не пила этого напитка? — удивился Валентин, видя, что Лера охвачена не меньшим весельем, чем и все они.

— Ох, ребята, я завожусь и без вашего зелья, — радостно прокричала она ему в ухо, стараясь перекричать камлания Иванки.

Гуруджи с энтузиазмом притоптывал ногами, в греческих сандалиях, и был при этом похож на дикого африканского воина на тропе войны. «Ему только копья не хватает», — подумал Валентин.

Напиток действительно бодрил, давая при этом ощущение приятной, слегка озорной эйфории.

Зажженные факелы, которыми они сейчас размахивали, — вычерчивали на вечернем небе яркие замысловатые иероглифы.

Распиравший их восторг спешил вылиться в танец, песню, или камлание. Валентин напряженно вспоминал, какие же танцы могли танцевать его славянские предки. Пока вспоминал, — ноги сами пустились в пляс, состоящий из длинных прыжков… Что-то подобное, видно, танцевали древние земледельцы на празднике урожая в конце лета.

Ветер трепал их волосы, пытался срывать одежду. Им казалось, что они в своем шаманском танце парят над землей, Тело казалось невесомым.

Наконец, устав от танца, Иванка вытащила из рюкзака свою овечью шкуру, легла посреди огненного круга, накрылась шкурой, как одеялом, и вскоре затихла под ней.

Валентин знал, что она припасла эту шкуру специально для магического обряда.

Из-под шкуры теперь только слышались ее заклинания:

«Вегале, Хамиката, Умса, Терата, Йэх, Дах…..».

Иванка заклинала, Лера кружилась вокруг нее и что-то громко напевала, Гуруджи мычал без слов, очевидно, вспоминая древнюю песню какого-то своего далекого предка-кроманьонца, Валентин опустился на колени в позе поклонения небесам, уткнулся лбом в листву и россыпь камней под ногами, и тоже затих, ощущая тепло древних камней, когда-то выброшенных мощным извержением вулкана из самых недр на поверхность земли.

«О, Господь Бесконечный, пошли мне Вдохновение Света Твоего, помоги раскрыть тайну, о которой я спрашиваю у Тебя, какова бы они ни была, помоги мне раскрыть ее с помощью Твоих святых служителей…». Валентин вслушивался в доносившиеся из-под овечьей шкуры слова, они превращались в невидимых вечерних шмелей и с легким жужжанием мимо ушей проносились, как отзвук невидимых реактивных самолетов, давно скрывшихся за горизонтом.

Иванка совсем затихла под курчавой овечьей шкурой.

Лера к этому времени тоже устала петь. Валдис присел на камень рядом. И Валентин тоже замер, вслушиваясь. Стояла полная тишина. Не та, городская, шумная, пыльная и суетливая, а — наполненная голосами (нет, даже, скорее, легким шепотом) стихий, говорящих тебе о чем-то: это было легкое шуршание волн, сползающих по каменистому пляжу обратно в море, перестук камешков, потрескивание веток в костре, шорох ветра, который треплет облака, словно ослабевшие паруса… Но в этой тишине чего-то не хватало. Валентин задумался. Да, весь вечер почему-то молчат птицы. И еще: не слышно сверчков, цикад, — к этим звукам они успели привыкнуть на Крите.

«Может, они всегда так ведут себя в полнолуние?» — подумал он. И вдруг что-то тяжелое, большое и мягкое, тяжело сопя, обрушилось на него. Валентин подскочил. Вокруг было темно, костры только что догорели. Валентин метнулся в сторону, стряхнул с себя это. В ответ на что, существо взвыло голосом Валдиса:

— Ой, мне кто-то в глаз засветил!

Сообразив, в чем дело и мгновенно успокоившись, Валентин, философски заметил:

— Это свет далекой звезды, брат мой.

— Ага, как же… — промычал Гуруджи, не зная, чем бы таким ответить Валентину, о которого он только что споткнулся в темноте. Пока он думал, Валентин пытался разглядеть в темноте, — где женщины? Глаза постепенно привыкли к новому, довольно яркому лунному свету, и, наконец, он узрел белеющую неподалеку овечью шкуру. Судя по всему, Иванка еще находилась под ней. Лера же пыталась осторожно ходить босиком по еще не совсем остывшим уголькам. И, как ни странно, это ей удавалось. Она легко и быстро перебегала с места на место, и ее шелковое кимоно трепетало как разноцветные язычки пламени.

— Ты тоже из породы ведьм? — спросил у нее Валентин.

— Что значит, «тоже»? — Раздался из-под шкуры голос Иванка.

Валентин среди валяющихся в беспорядке вещей нашел бинокль. Прислонившись спиной к камню, стал его настраивать. Это был большой Брессер Хантер. Валентин пожалел, что не захватил штатив, потому что бинокль был тяжелый, регулировать фокус на весу было трудновато. Звездное небо все время куда-то ускользало, так что, судя по всему, путешествие в далекие небесные просторы предстояло нелегкое.

— Дай посмотреть! — потребовал Гуруджи, протягивая руку к биноклю. — Я хорошо ориентируюсь на местности и вижу, что ты сейчас смотришь в другую сторону. Полярная звезда — вон она, — он указал рукой.

— Подожди, — Валентин, отпихивая его локтем, чтобы тот не сбивал ему ракурс, продолжал настраивать бинокль.

— Не ссорьтесь, мальчики, — Иванка подошла и тоже попробовала отобрать у Валентина бинокль, но тот крепко держался за него, как капитан за штурвал.

— Вот найду нашего Дракона, тогда и предъявлю его вам, — сварливо проговорил он и углубился в созерцание внеземных миров.

Ночной звездный простор ринулся в его сознание, как сверкающая лавина серебряного звездного дождя. Валентин несся в темном космическом просторе от звезды к звезде, чувствуя себя случайным гостем в этом сонме комет, метеоров, звезд и созвездий.

— Вон Большая и Малая Медведицы, — показала рукой Иванка. — Там, между ними, и расположено созвездие Дракона.

Валентин оторвался от созерцания и передал бинокль ей:

— Смотри, — он направил окуляры бинокля в нужную сторону, почти прижавшись щекой к ее теплой, пахнущей какими-то экзотическими специями щеке. — По крайне мере, мне показалось, что созвездие действительно просматривается.

Иванка мягко отстранилась, поправила волосы и уставилась в объектив.

Гнев Луны

Ветер стал холодным и резким, с каждой минутой делался сильнее, сметал с камней листву, пригоршнями швыряя ее в лицо. Похоже, это был не просто ветер, а начало самой настоящей бури. В неровных разрывах туч, стремительно проносящихся по небу, то вдруг появлялась огромная яркая луна, то высвечивая рваные края туч и освещая окрестности, то так же стремительно исчезая за темной пеленой.

Шум моря был довольно громким, но монотонным. Волны накатывали с непрерывным рокотом, играя прибрежными каменьями. Звук был как в детской погремушке, и не казался таким уж грозным.

Но очередной мощный порыв ветра окончательно убедил их в том, что, пожалуй, пора спрятаться в пещере. О том, чтобы покинуть остров — не было и речи. Даже если бы Адам и согласился доставить их на ближайший обитаемый остров, — путешествие по морю в такую непогоду было бы опасным.

— Все в укрытие! — по-военному скомандовал Валентин, решив взять руководство на себя.