Чтение онлайн

— Если надо… — невозмутимо парировал Валдис. — Мы никакой работой не гнушаемся.

А вскоре к ним постучалась и Лера.

Она действительно вчера договорилась насчет благотворительного концерта для обитателей приюта, монастырской больницы и жителей ближайших деревень. И этот концертдолжен был послужить платой за их пребывание. При этом она выложила перед Валентином нунчаку. Он с изумление посмотрел на них, не понимая, зачем они ему тут, в монастыре. Но тут сообразил, что эти трубочки, соединенные веревкой, вовсе не нунчаку, скорее, похожи на какой-то духовой инструмент.

— Посмотри, какая прелесть! Я давно мечтала подержать ее в руках и даже попробовать поиграть на ней. Это — тростниковая свирель, двойная флейта. Греки называют ее «авлос», или «гобой эллина», — пояснила Лера, улыбаясь. Затем осторожно поинтересовалась у мужчин:

— Я, к сожалению, не смогу играть на всех инструментах одновременно. Придется вам кое-где меня поддерживать. Самую малость. Вы ведь у меня все такие музыкальные…

— Конечно, конечно, — горячо заверил ее Валдис, схватив флейту и вертя ее в руках. — Когда-то в детстве у меня была такая вот флейта. Ну, правда, не совсем, а почти такая. Это даже интересно.

— А что, других инструментов не нашлось? — жалобно спросил Валентин, предвидя, что ему тоже достанется подобный экзотический древний инструмент. — Может, есть какие-нибудь струнные, щипковые?.. Или хотя бы барабан?

— Самое замечательное — что у них здесь есть пианино! — воскликнула Лера. — Так что я смогу показать слушателям свою новую музыкальную пьесу, которую написала перед приездом в Грецию.

— И обязательно с той концовкой, которую я слышал в пещере, — подхватил Валентин, надеясь при этом как-то откосить от участия в концерте. — Непременно покажи им всем фокус с этими… стаканчиками с водой.

— А тебе с удовольствием могу предложить на выбор: бузуку, лютню, шарманку или тимпан. У них много старинных инструментов, — закончила Валерия.

Счастливый финал

Туристическое лето было на исходе, и сентябрьский рейс этого круизного парохода был последним.

Впрочем, на верхней палубе, и в кафе, откуда открывался прекрасный вид на спокойный морской простор, народу было все еще довольно много. Не смолкала громкая музыка, бармен привычно жонглировал бутылками, сыпал шуточками. Около барной стойки толклась молодежь.

Но эта компания из пяти человек держалась особняком. Даже на верхней палубе с бассейном, они загорали отдельно, и в ресторан в обед приходили чуть позже, к самому концу, когда народ уже расходился. Им нравилось проводить время в тишине и исключительно в своей компании.

Но это отнюдь не значило, что они грустили. Им просто было о чем поговорить друг с другом.

Наконец-то они все в полном составе возвращались домой. Иванка, Валентин, Лера и Гуруджи. И еще Кирилл.

Он уже вполне прижился в их кампании. Иванка успела его переименовать в «Карлоса», так как, по ее словам, он напоминал ей какого-то террориста из Латинской Америки.

— Это было незабываемое зрелище, Валентин на сцене с лютней, Валдис с тимпаном, — Лера и сейчас, вспоминая о том концерте в монастырском приюте, веселилась от души.

— Еще бы, ведь это довольно легко — внушить наивным зрителям, что эти странные мелодии, которые музыканты лихо наигрывают под довольно громкий аккомпанемент Леры на пианино, — чисто народная, этнографическая музыка тех далеких стран, где эти музыканты проживают, — пояснил Валентин под веселый смех присутствующих.

Валентин внимательно смотрел на Иванку, видел блеск в ее глазах, интерес к тому, о чем здесь говорится. Похоже, она быстро восстанавливается.

— Да, Лера нас тогда здорово выручила, — добавил Валдис, — она старалась заглушить все наши музыкальные неудачи. Но и мы тогда старались, видит Бог, как могли…

— Ваша искренность и непосредственность компенсировала некоторое… гм, скажем так, отсутствие серьезной практики, — улыбнулась им Лера.

— Но Валерия со своими «музыкальными стаканчиками», конечно, произвела особое впечатление, — с искренним восхищением заявил Кирилл.

Иванка прикрыла веки и на мгновение погрузилась в воспоминания того вечера.

Валентин незаметно наблюдал за ней. Может, сейчас эти воспоминания будут некстати? Хотя она уже снова с ними, и все невзгоды, кажется, позади. Но — кто его знает? Особенно если вспомнить, в каком они ее состоянии нашли.

— Тогда, в монастыре, твоя мелодия показалась мне такой знакомой, — повернулась к Лере Иванка. — она Именно с нее, с этой музыки, у меня начались воспоминания о… о моей настоящей жизни. Эта музыка на стаканчиках, она была такая странная, эти плавающие звуки. Порой словно переходящие в ультразвук…

— …Как у летучих мышей, — засмеялся Гуруджи. — Наверно, Лера провела слишком много времени в их обществе в пещере, и научилась говорить и петь по-ихнему.

Тут он — вероятно, машинально — пододвинул к себе и ее коктейль.

— Еще бы тебе не была знакома эта мелодия, — заметила Лера Иванке, — ведь именно ты отстукивала этот ритм тогда, у Фиорелли, а я лишь построила на его основе все темы моей музыкальной пьесы.

Друзья погрузились в воспоминания о том вечере, когда состоялся их концерт для обитателей монастырского приюта и больницы, на котором-то они и встретили Иванку.

…Когда Лера, Валентин и Гуруджи тем светлым пополуднем вошли в зал, — там уже было довольно много народа. Обитатели больницы, приюта для паломников, персонал, служители и служительницы, а также несколько священнослужителей и монахов. Были и люди из окрестных деревень. Не часто в последнее время здесь дают концерты гости из других стран.

Из троих «артистов» одна лишь Валерия чувствовала себя вполне уверенно.

Сначала Валентин со своей лютней и Гуруджи с флейтой, лихорадочно вспоминая участие в детской самодеятельности, каких-то полчаса изображали довольно экзотичныйфольклорный ансамбль, исполняющий песни их далекой родины, которые порой почему-то напоминали то скрип дверей, то рыдание ветра в полузаваленном опавшими ветками дымоходе старого дома.

Валентин немного волновался в начале выступления, потому что последний раз выступал в самодеятельности еще в университете. Но потом, лихорадочно вспоминая свой номер на выпускном концерте, вполне сносно изобразил на лютне, древнюю песню гэлов, горных шотландцев.

Перед концертом служители подобрали для него из благотворительных запасов кое-какую одежонку поприличнее, по крайней мере, брюки теперь почти доставали до щиколоток, и поэтому Валентин чувствовал себя более-менее уверенно во время своего музицирования…