Чтение онлайн

Они замолчали. Ветер пригонял к берегу небольшие волны. Дикие утки парами курсировали вдоль берега, вопросительно поглядывая на людей: «а где угощение?»

— А что с теми, кто застрял на полпути? — вдруг спросила Иванка.

Валентин понял, о чем она. О Николае, который был ни там, ни здесь, об Эдуарде, который ушел вглубь Тоннеля, и след его там и затерялся.

— Древние утверждают, что каждый пророк, посланник, бог-сын, — когда они направляются на землю, — то непременно с какой-то миссией. А если миссия не выполнена — пророки гибнут. Хотя, правда, могут и вознестись в небеса, но вряд ли будут помнить о том, что делали на земле, — сказал Валентин.

— Выходит, что и человек, случайно попавший в «другие миры» — тоже обязательно забудет о своем путешествии? То есть потеряет память навсегда?

— Обычный человек — конечно, забудет, — уверенно ответил Валентин. — Так что благодари Бога за то, что мы лишь просто «немного прошвырнулись» по Тоннелю, не дойдя до самого конца, не заглянув дальше, чем нам положено, а то тоже потеряли бы память.

Иванка замолкла.

— Гм. У меня в детстве была привычка подглядывать в щели заборов и заглядывать в чужие окна, — минуту спустя отозвалась она. — Ничего не могла с собой поделать. Чужая жизнь была мне оч-чень любопытна. Сама не знаю, почему.

— Вот так ты и стала писателем! — улыбнулся Валентин. — Но не бойся, я твоим биографам ничего не расскажу. Мы для них состряпаем та-а-акую гламурную версию твоей биографии!…

Следы ведут … ту да, куда ведут

Они сидели в уличном кафе, наблюдая за шумным потоком машин, людской суетой. Иванка с огромным удовольствием лопала мороженое, как его обычно едят дети: огромными кусками, почти не пережевывая. Неподалеку возле овощных рядов, лотков с парусиновыми навесами рабочие в синих куртках разгружали из синих фургонов свежие фрукты. Шумные стайки детей катались вокруг кафе на роликовых коньках, галдя так, что Валентину с Иванкой порой приходилось повышать голос, чтоб перекричать их.

Валентин еще там, на речке Пали, подумал, что Иванке нужна встряска, чтобы отвлечь ее от мыслей об иных мирах. Ее состояние внушало ему некоторое опасение. И ему самому также не хватало теперь обычного, бесшабашного, полного погружения в эту веселую и бестолковую, шумную и беспорядочную жизнь.

…Иванказапивала мороженое крепким кофе. Они болтали обо всем, что приходило в голову. Обсуждали интриги издательских коридоров, странные привычки Валдиса, увлечения и таланты Валерии… все, кроме «потусторонних» тем.

Валентин незаметно, но умело, как опытный дирижер, направлял мысли Иванки в нужное русло, выбирая соответствующие темы разговора. Иванка, похоже, полностью доверила ему роль этого искусного дирижера.

Они провели весь день, путешествуя по клубам и ресторанам, заглядывая во все кафе и бары, где могли встретить старых друзей, знакомые компании.

Наконец, ближе к вечеру, забрели и в любимый тибетский ресторанчик.

Из полумрака зала, звякнув колокольчиком, висевшим на выходе из кухни в коридор, к ним вышел администратор-китаец. Увидев знакомые лица, только развел руками — сегодня зал переполнен.

— Хотя, подождите, что-нибудь придумаем.

Через пару минут они уже сидели у самой кухни за маленьким столиком на двоих, который специально для них притащили из глубины коридоров.

Иванка понимала, что Валентин старается отвлечь ее от решения неподъемных пока загадок. Она была ему за это благодарна. К тому же она заметила, что Валентина самого что-то беспокоит. Возможно, она переоценила его стойкий характер, и он тоже испытывает стресс? Ей искренне захотелось помочь другу. Да, надо его погрузить в повседневные мелкие дела, заботы, отвлечь. Ох уж эти творческие люди! Вечно ухитряются заблудиться в лабиринтах и тоннелях собственных внутренних проблем. Возможно, это каким-то образом связано с его личной жизнью, в которую он Иванку, да и, собственно говоря, никого не впускал.

Неожиданно зазвонил телефон. Это был Фиорелли собственной персоной. Иванка немного удивилась. Такой человек, как Фиорелли, он же Акапо Шерри, он же… обычно передавал информацию через своих секретарей…

— Дорогая, рад был узнать от Валерии о вашем благополучном возвращении.

Старик был в добром расположении духа и крайне любезен.

— Хочу вас пригласить завтра ко мне на прием по случаю счастливого возвращения моего дорогого племянника… кстати, не без вашей помощи.

В ответ на искреннее удивление Иванки, старик пояснил:

— Это произошло благодаря вашей картине. Точнее, благодаря картине Николая Мая, которую вы мне так любезно уступили. Приходите завтра, всё расскажу в подробностях.

Валентин, заказав легкий салат и вино, уже отдыхал, откинувшись на спинку стула. Иванка передала ему приглашение старого астролога.

— Господин Фиорелли не рассказывал подробности. Обещал, что это сделает Михаил, которому старик тоже был очень благодарен.

Валентин вздохнул. В глубине души он понимал, что зря старается убежать от решения личных проблем. Похоже, что ни от встречи со старым другом, ни от серьезного разговора с ним не уйти. И разговор этот будет, конечно, не только о служебных подвигах Михаила во имя справедливости, но и о Наталье. Судя по всему, это милое создание, тоже находит общение с «хорошим парнем» из милиции намного интереснее, чем с ним, Валентином. Ему об этом говорило не только «шестое чувство».

Валентин, погрузившись в свои мысли, поглощал один стаканчик вина за другим, мрачно уставившись на морду разноцветного дракона, висевшего над баром.

Иванка тут же позвонила Лере, чтобы побольше узнать о завтрашнем вечере.

— Я сама не до конца поняла, что там произошло, но, похоже, вся эта история освобождения Ивана Мехлиса похожа на потрясающий детектив, достойный пера Конан Дойля. Приходи, сама завтра все узнаешь.

Во время разговора Лера постоянно отвлекалась, в трубке слышались голоса и громкая музыка. Похоже, она сейчас не скучала.

А потом Иванка с Валентином отправились в ночной диско-клуб «Бедлам», где Иванка зажигала в танце с мулатом ди-джеем, а Валентин, приняв «на грудь» два коктейля, отчебучивал экзо-танцы с красивой знойной толстушкой.

У Валентина было обезоруживающее объяснение, почему он предпочитает приключения с толстушками: «А они до-о-обрые!».

Валентин и Иванка словно наверстывали то время, что провели вдали от этого мира шума, гама, красок и сверкания фонарей, зеркал, украшений, запахов… Какая там «другая жизнь», дай бог хотя бы с этой справиться!

…Валентин проснулся довольно рано. Было еще темно, но ночное небо уже начало светлеть у самого горизонта.

В комнате было тихо. Валентин ощущал некоторый дискомфорт. Во-первых, болела голова, — очевидно, накануне они изрядно перебрали. Во-вторых, болели мышцы, — слишком много было вчера лишних телодвижений. Словно старался что-то наверстать. Что наверстать-то хотел, старый дурак? Молодость? Недостаток внимания женщин?

В-третьих, он сейчас был точно не у себя дома.

В-четвертых, диван, на котором он спал, был очень неудобен.