Чтение онлайн

Он ощутил только бескрайнюю усталость. В то же время понимал, что другу теперь, может, даже труднее, чем ему.

И он первым начал разговор, который когда-нибудь, но все же должен был произойти.

— Знаешь, она прекрасная девушка, я счастлив …за тебя и за нее.

То, что он говорил, казалось Валентину сейчас очень банальным, но, пожалуй, именно эта банальность и будничность и примитивная простота как раз и могли хоть немного разрядить обстановку.

— Но я и не думал… — Михаил, не ожидавший от Валентина такой прямоты, ошеломленно уставился него, — я ни о чем таком и не думал, …я обязан был сначала с тобой поговорить.

— Послушай! — Валентин чувствовал, что он старше Миши на целую вечность, — я понимаю, что вы… что у нее с тобой намного больше общего, чем со мной. Вот такое вот открытие посетило меня в эти последние дни. Черт!… Прости. Не знаю, что еще сказать. Просто я видел вас вместе. Вам действительно есть о чем поговарить. Значит, не будет вместе так скучно, как ей было бы со мной. Да, именно это я и хотел сказать.

Валентин почувствовал, что у него словно гора свалилась с плеч. Дальше ему не хотелось ничего обсуждать. Он плеснул себе в стаканчик до половины коньяка и выпил одним махом.

— «Всякий путь человека прям в глазах его, но Господь взвешивает сердца», — выдохнув после коньяка, почему-то процитировал он царя Соломона. Валентин не мог знать, что делается в душе у Михаила, но у него самого на душе, по крайней мере, стало намного легче.

Финиш. Или это только кажется?

Лера была теперь вполне счастлива. Общество Кирилла, его неизменное теплое внимание, а также советы по организации ее концертов и продвижение ее произведений, были как нельзя кстати. Именно это у нее всегда плохо получалось. Все эти расчеты, подсчеты, продвижения, — слово «маркетинг» у нее ассоциировалось с производством марок…

И вот теперь она со спокойной душой взялась за написание фантастического мюзикла: «Звуки космоса». Вернее, за создание музыки к нему. И чувствовала, что вдохновение ее не покинет.

От Иванки она надеялась добиться либретто, потому что лишь одна Иванка могла это сделать, отлично понимая, о чем должна быть пьеса.

Кирилл обещал помочь с организацией постановки спектакля. Лера чувствовала, что с ним рядом она как за каменной стеной.

Гуруджи тоже стало необыкновенно везти после поездки. Словно какие-то силы приводили удачу за руку к его порогу.

Его пригласили в жюри общегородского конкурса художников-граффити. И теперь мощная челюсть Валдиса горделиво задиралась вверх, когда он с важным видом восседал на стуле под открытым небом в числе других, не менее авторитетных членов жюри, созерцая длинную бетонную стену на городской окраине, на которую выплескивали свои страсти, находки и открытия уличные мастера этого важнейшего из настенных видов искусств.

Иванка к этому времени уже точно знала, о чем будет ее новый роман.

Марион, ее героиня, будет стараться разыскать художника Ника Селену. Чувствуя, что его картины странным образом влияют на ее жизнь. Марион понимает, что каким-то образом ее судьба связана с судьбой художником. Ей будет помогать ее старый друг, фотокорреспондент… э-э-э, Фрэнсис. Идя по следу исчезнувшего художника, Марион неожиданно для себя, откроет существование секретной международной организации, стремящей обрести власть над миром. Тут ей поможет выпутаться из сложной ситуации тайный агент, который влюблен в нее. В то же время окружающие — жители ее городка, знакомые, не верят Марион. Они считают, что она фантазирует, что у нее «едет крыша». Так что удовлетворить свое любопытство, а заодно и спасти мир она может только рассчитывая на помощь своих отчаянных друзей.

Приблизительно такой вот сюжет у нее сложился этому времени. Уже можно набросать синопсис и подать заявку в издательство.

Описывая теперь приключения Марион и ее друзей, Иванка благодарила Бога за возможность еще раз таким образом окунуться в события летней экспедиции в Грецию, чтобы еще раз пережить всё это: поиск Николая, поход в тоннель, сны и подсказки «из другого мира». Иначе ее память, возможно, давно уже стерла бы все, во что трудно проверить или доказать. Но теперь-то Иванка точно знала, что тот чудесный и необыкновенный мир — где-то рядом. И она сама, и ее друзья уже вовлечены в эти события настолько, что просто обязаны снова отправиться в Тоннель, во-первых, чтобы помочь Николаю Маю вернуть свое «я», а также, чтобы понять эти пути в другой мир, те законы, по которым они действуют? И, возможно… встретить в этих поисках тех, кто тоже ушел в Тоннель, но еще не вернулся, как, например, Артур…

В общем, Иванка была уверена, что их приключения еще не закончились.

А пока ей хотелось обсудить с Валентином заявку в издательство на новый роман.

В ожидании Валентина она начала печь блинчики, в процессе пытаясь вспомнить, как это, собственно, делается. Заварила отличный цейлонский чай, чтоб хоть этим компенсировать свою возможную неудачу с блинами, которые почему-то никак не хотели отлипать от сковородки.

Валентин уже подходил к дому Иванки, когда что-то насторожило его. На первый взгляд, во дворе ее дома все было как всегда. Вот соседка Иванки, немолодая дама, прогуливает свою мохнатую собачку. Вот двое подвыпивших бродяг копаются в мусорных баках. Вот дети, мальчик и девочка, спешат за своими родителями.

Но человек, который явно прятался за деревом от чужих глаз, сразу показался ему странным. Валентин остановился неподалеку, сделав вид, что изучает свой мобильник. Но краем глаза внимательно наблюдал за человеком и тем, что происходит вокруг. Вот из дома вышла молодая женщина. Человек за деревом сунул руку в карман, и… Валентин насторожился. Но мужчина всего лишь достал небольшой бумажный квадратик, взглянул на него, и сунул обратно в карман. Сверяет фото? Женщина явно не привлекла его внимания и спокойно свернула за угол. Человек продолжал наблюдать за домом.

Конечно, это мог быть подозрительный любовник или ревнивый муж, — но они вряд ли стали бы заглядывать в карточку. А может это частный детектив, который разыскивает какую-нибудь очаровательную мошенницу? Да, в жизни всякое бывает. Валентин не стал бы особо беспокоиться на этот счет. Если бы только это не происходило у дома, где живет Иванка.

«Черт побери», — наконец стряхнув с себя оцепенения, Валентин двинулся к дому Иванки мимо человека, стоящего за деревом. — «Может это паранойя? Что, если у меня уже крыша едет после всех недавних событий?!»

Он ввалился к Иванке злой и мрачный. Иванка внимательно посмотрела на него. Ничего! Порой депрессия у мужчин легко снимается плотным завтраком и чашкой отличного кофе.

— Это что за черт… — начал было Валентин, едва войдя на кухню.

Он уже почти совсем забыл о той, другой картине Николая Мая, которую они привезли с собой из Греции. И вот теперь увидел ее во всей красе здесь, у Иванки.

Картина стояла посреди кухни на табуретке, верхней рамкой прислоненная к стене. Иванка выставила ее сейчас таким образом, чтоб свет из окна освещал картину, и полностью погрузилась в ее созерцание.

Да, этот сияющий, мерцающий круг, казалось, открывался над тем, кто смотрел на картину. И зрителю казалось, что он сам находится внутри глубокого колодца, а весь остальной сияющий мир где-то далеко и высоко. И оттуда, сверху, в колодец заглядывают две фигуры, два силуэта.

Что-то во всем этом было… Валентин, несмотря на плохое расположение духа, не мог этого отрицать.

Он встал посреди кухни, вглядываясь в то, что было изображено на картине.

— Знаешь, Валек, — Иванка первая прервала тишину, — мне кажется, я слышу при этом какие-то звуки. Да, я понимаю: шум за окном на улице, птицы на деревьях, соседи, и всякое такое… Но я не о том. Звуки как будто вполне реально исходят именно от этой вот картины, — она поднесла палец к губам, призывая его помолчать.