Чтение онлайн

Иван Максимович Савоев, участковый городского района «Соловки», в административном исполнении звучащего как Орджоникидзевский район города Таганрога, протянул своей супруге, Марии Оттовне, предпринимательнице, владеющей контрольным пакетом акций кожевенного завода, серебристо-светящуюся палочку и произнес:

— Это свирель, дорогая.

— Музыка одиночества, — улыбнулась в ответ Мария Опоена Савоева, в девичестве Бергольц, беря из рук Ивана Максимовича свирель, и, поднеся ее к губам, заиграла. Вокруг участкового и бизнесменши во все стороны раскинулось зеленовато-нежного цвета море, в глубине которого как бы угадывалась клубящаяся оранжевость. Волн не было, потому что вокруг царило предзакатное, вечно пребывающее в неподвижности и неизменяющееся время хрустальной и безветренной благодати. Иван Максимович и Мария Оттовна сидели в креслах на песчаном острове, не более десяти метров по периметру, на котором ничего, кроме них и белоснежных кресел, не было, и улыбались друг другу. Время от времени над ними пролетали огромные лучеподобные люди. Иван Максимович и Мария Оттовна провожали их взглядами и снова улыбались друг другу. Им было навсегда радостно и спокойно, ибо они находились внутри чьей-то неизъяснимой созидательной страсти и с нежным достоинством понимали, что таким образом их отблагодарили за то, что их сын. Слава Савоев, без каких-либо заслуг со своей стороны и абсолютно случайно, ибо случайность это суть предопределенности, стал материальным телом для аоэлитного лаоэра. Пролетающие над ними лучезарные люди были Странниками, то есть теми сущностями, для которых, собственно говоря. Бог и выдохнул из себя не имеющую начала Бесконечность.

— Для того, чтобы действительно наслаждаться или хотя бы получить максимально приближенное к естественному удовольствие от обладания большими деньгами и сопровождающей их властью, нужно быть чистосердечно-наивным, высокообразованным, элитарно-воспитанным, добродушно-высокомерным и снисходительно-равнодушным, то есть аристократом крови. Во всех остальных случаях наслаждение деньгами и властью хотя и несет в себе элементы тяжеловатого аристократизма, все-таки чревато неожиданными и, самое главное, оскорбительными финалами. Поэтому я предлагаю выпить, — Гарольд Смитович Гулько поднял бокал с шампанским, — за непринужденность наших жизненных удовольствий, это во-первых, а во-вторых, за новый финансовый проект «Глобализация», который, вопреки сложившимся внутрироссийским традициям, осуществляется на основе картельного джентльменства. Я рад — заявил собравшимся в загородном подмосковном особняке финансистам, политикам и нефтяникам Капитан. — что в России появились люди, которые в состоянии грамотно, с пользой для дела, страны и будущего распорядиться двумястами миллиардами ежегодного дохода.

— Гарольд Смитович, — Сергей Иванович Байбаков буквально светился от удовольствия, — вы сделали невозможное. Создать новый брэнд путем объединения уже давно известных и успешно работающих на финансовом рынке брэндов не каждому под силу. Я даже не знаю, за что мне пить: за вас, за то, что банки, конкурирующие друг с другом, объединили свои капиталы и возможности в нашем проекте «Глобализация», или за государство в лице ЦБ, который я представляю, увеличивший свою долю вложений в этот проект с двадцати пяти процентов до пятидесяти?..

Байбак имел все причины испытывать удовольствие от жизни, времени и физиологии. Он был абсолютно здоров и верил в то, что все, что он ни делает, одобрено небом и защищено земными покровителями, то есть он никого не боялся. Аскольд Иванов уже давно сидел в ряду банкиров, объединенных под общей крышей проекта «Глобализация», и был в зависимости у Сергея Ивановича. Если бы Байбак захотел, то вытер бы об него ноги, но он этого не хотел. Во-первых, такое действие бессмысленно и поэтому вдвойне подло, а во-вторых, он хотел, до безрассудства, жену Иванова Капитолину Щадскую. Второй причиной стабильно хорошего настроения Байбака был его новый партнер Гулько Гарольд Смитович, человек талантливый и, самое главное, преданный. Почему Байбак так считал, понять трудно. Капитан даже пальцем не шевельнул, чтобы это можно было трактовать как преданность Сергею Ивановичу. Но Байбак так считал, и приложил максимум усилий, чтобы главным менеджером для осуществления проекта группы «Баф-глобал» «Глобализация» был нанят Капитан. Двадцать солидных банков России и двенадцать крупных зарубежных банков, плюс ЦБ России, доверили ему свои деньги и репутацию.

— За Россию я всегда готов выпить, — поддержал тост Сергея Ивановича великий российский мошенник из Одессы и отсалютовал ему бокалом. — А то, что банкиры объединились, так на то они и банкиры, люди прагматичные, умеющие справляться с эмоциями и понимающие, чтобы не пропасть поодиночке, занимаясь коммерчески-розничным банкингом, нужно взяться за руки и говорить друг другу комплименты, выдержанные в стиле инвестиционного банкинга и сопутствующих продуктов, неизбежных при разработке такого энергоносителя, как «бафометин» в Азовском море.

— О, да вы поэт! — восхитился присутствующий на первом корпоративном съезде фингруппы «Баф-глобал» председатель ЦБ. — Я всегда знал, что банковское дело располагает к творчеству.

— Конечно, — вежливо улыбнулся шефу государственных денег Капитан. — Бухгалтерия — синоним Вдохновения. Как ни верти, а талант — это деньги.

Агапольд Витальевич Суриков во фраке цвета «серебряная ночь» стоял возле столика с закусками в зале официальных приемов посольства США в Москве и разговаривал с американским журналистом Джеффери Лином, главным редактором «Вашингтон-Пост», о вечном.

— Не знаю, как ты, Агапольд, — заявил Джеффери Лин Сурикову, — но я без аванса в три миллиона и без уверенности, что в конце операции буду пересчитывать причитающиеся мне три процента от общей суммы прибыли, даже пальцем не шевельну. А ты просишь, чтобы «Вашингтон-Пост» в течение неопределенного времени бесплатно оказывал твоим авантюрам дезинформационно-идеологическую поддержку.

— Джеффери Лин, что-то давно не бил я американских журналистов внутри американского посольства в присутствии послов из десяти бурно и не очень развивающихся стран, включая замминистра иностранных дел России. По-моему, у тебя появилась мания величия или сильный покровитель, это печально, ибо у меня тоже есть сильные покровители. Если они начнут договариваться между собой, то и у меня, и у тебя будут в активе лишь дырки от бубликов.

— Не знаю как ты, Агапольд — вновь заявил Джеффери Лин Сурикову, — но дырки от бубликов не моя специализация.

Коммерческим банкам свойственен светлый, бело-радостный, интерьер и нервная, с элементами скрытой творческой истерики, внутренняя политика. Государственному банку нет необходимости декларировать белое и радостное, то есть мошенническое, в своей деятельности и, тем более, нет никакой причины впадать в эмоциональную приподнятость или подавленность по поводу каких-либо процентов прибыли или убытка. В государственном банке нет таких величин, как убыток или прибыль, в нем действует либо скучное, однотонное и привычное процветание, совсем не обязательно повторяющее положение в стране, в которой может быть холодно и голодно, либо быстрый, все уничтожающий вокруг себя крах, называемый революцией, государственным переворотом или оккупацией, то есть, когда все активы, фонды и запасы госбанка вывозятся в другую страну и распределяются для личного пользования в кругу особо заинтересованных в этом лиц…

Председатель Центробанка России посмотрел на стоящего перед ним по стойке «смирно» Сергея Ивановича Байбакова и поинтересовался:

— Сколько вам лет, Сергей Иванович?

— Сорок пять, — вежливо расшаркался Байбак, — через две недели будет.

— Это хорошо. — непонятно выразился председатель ЦБ и с недоумением покосился на два листочка бумаги с текстом, лежащих перед ним на столе. — Сорок пять лет — критический возраст. — объяснил он. — С одной стороны, ты понимаешь, что жизнь только теперь и начинается по-настоящему, а с другой — что ее-то осталось мало…

Председатель российских денег был в растерянности: перед ним лежала секретная справка на Байбакова Сергея Ивановича из ФСБ, в которой говорилось, что он бывший зек и темная личность, но в то же время, если упростить ситуацию до личностей, Байбаков является проверенным управляющим «спонтанно возникающих денежных излишков», так называемых «беспризорных денег», и его прошлое к этому не имеет никакого отношения. Если человек на практике доказывает, что он разумно, с пользой для себя и других, обрабатывает сотни миллионов и даже миллиарды «беспризорных денег» мирового качества, то на ошибки его молодости можно закрыть глаза. Но все же, если справка попала к нему на стол, значит, это кому-то выгодно, а раз так, должен существовать и кто-то, кому это не выгодно. Председатель ЦБ стал задумчивым и печальным, он не любил альтернатив с туманными перспективами. Предстояло выяснить, кто сильнее: те, кому выгодно, или те, кому не выгодно. Он не знал, как ему реагировать, и поэтому спросил у Сергея Ивановича:

— Вы любите деньги?

Байбак внимательно и с какой-то необъяснимо-почтительной угрозой посмотрел в глаза своего шефа и честно признался:

— Нет.

— Хорошо, — вздохнул банкир. — Идите работайте и никогда не забывайте, что богатый человек должен «сорить» не деньгами, а рабочими местами, только тогда в России придет время благоденствия. Кстати, вы богаты или нет?

Байбак еще более почтительно и более внимательно посмотрел в глаза начальнику и твердо ответил: