Чтение онлайн

— Что? Приехать сюда и встретиться с твоей любовницей?

— Какой любовницей! Силы небесные! — Марк покрутил головой из стороны в сторону, потом схватил лежавшую на столике книгу и со злостью метнул ее вдоль комнаты. — У меня нет никакой любовницы! — бушевал он. — Я порвал с ней задолго до того, как история выплыла наружу.

Джейн Форфут-Медоуз застыла, стиснув в руке бархатный бант, прикрепленный к верху ее платья из темно-фиолетового бархата. Ее явно напугала эта вспышка гнева. Она смотрела на зятя широко раскрытыми глазами.

— Извините, меня, извините, — пробормотал он, роняя голову на грудь. — Но я так одинок. Вы не можете представить, во что превратилась моя жизнь, — продолжал он, поднимая голову. — Все изменилось так внезапно, что привыкнуть к этому сразу невозможно. Сначала дом гудел от детских голосов. Стоило мне открыть дверь, как на меня сыпались жалобы из-за их очередной проделки. Потом почти вымерший дом, где нет ни одного дорогого мне человека. Выносить одиночество уже тогда было достаточно тяжело, но я мог ходить на прогулки, ездить верхом, мог просто двигаться, — Марк стал сбиваться на крик. — Теперь вообще все осложнилось, — он показал рукой на подножие кресла. Временами начинает казаться, что я схожу с ума.

— Разве тебя никто не навещает? — участливо спросила миссис Форфут-Медоуз.

— Приезжают иногда один-два человека. Мужчины, но всегда без жен. Иногда мне хочется смеяться, а порой — ругаться.

— Я успела в этом убедиться за тот короткий срок, что провела рядом с тобой. Я много разного наслушалась, — голос тещи снова звучал сухо. — Ты никогда так прежде не ругался.

— Ругался, но не в вашем присутствии и не при детях, — криво усмехнулся он. — Простите меня, я благодарен вам за то, что вы приехали. Для меня это очень ценно.

Она подошла и села рядом.

— Когда приезжает Гарри?

— Я полагаю, что послезавтра. Он был здесь два или три дня после того, как меня нашли, но я ничего не помнил тогда. Ему не было смысла оставаться, он все равно ничем не мог мне помочь. Гарри принял приглашение поехать во Францию и в конце семестра уехал туда с другом. В последнем своем письме он сообщает, что приедет за два-три дня до Рождества.

— Очень хорошо, ты не будешь один.

— Нет, один я не буду.

Некоторое время они сидели молча. Молчание нарушила Джейн Форфут-Медоуз.

— Доктор Феллоуз занимается сейчас важным для тебя вопросом, — она в смущении умолкла.

— Вы о протезах? Расскажите, — живо откликнулся заинтересованный Марк.

— Да, — теща облизнула губы и продолжала. — По его мнению, что-то предпринимать можно не раньше, чем через шесть месяцев. Сначала должны затянуться раны.

— Я понимаю.

— В Скарборо есть человек, у которого полный протез, — она закивала внимательно слушающему Марку. — И ты знаешь, никто этому не верил. Он так хорошо ходит, что нельзя заметить, вместо какой ноги протез. Конечно, твой случай немного сложнее, потому что…

— Да, да, — перебил он, крепко зажмуриваясь.

— Я только хотела объяснить тебе.

— Понимаю, понимаю, — медленно закивал он.

В дверь постучали.

— Входите! — крикнул Марк.

На пороге появилась Тилли, которая сразу остановилась, увидев миссис Форфут-Медоуз.

— Входи, Троттер, входи, — пригласил мистер Сопвит. — Мне придется тебя разочаровать, миссис Форфут-Медоуз сообщила мне, что Джесси Энн и Люк простудились и сильно кашляют, поэтому приехать не смогут.

— Да? — явное огорчение отразилось на лице девушки. — Ах, как жаль.

— Это Троттер, — поворачиваясь к теще представил он. — Она была няней у детей, возможно, вы помните.

— Да, да, — если она и помнила, то никак этого не показала, а просто наклонила голову.

— И это та самая девушка, которая вместе со мной попала под обвал. Все эти три с половиной нескончаемых дня она поддерживала меня, не дала потерять рассудок, — сказал он, с улыбкой глядя на Тилли, но девушка не улыбнулась в ответ. Она и миссис Форфут-Медоуз молча смотрели друг на друга.

— А, да, да, — снова проговорила бесцветным тоном теща.

Тилли собралась выйти из комнаты, но Марк окликнул ее, развернувшись к ней всем телом.

— Я позднее пошлю за тобой, Троттер. Подожди, мы еще поговорим.

Вежливо кивнув, она ушла. За дверью Тилли остановилась, окинула взглядом коридор. «Почему все получается не так, как хочется?» — с огорчением думала она. Теперь заветная дверца уже не откроется, не стоит и ожидать. Она прерывисто вздохнула и побрела и лестнице, ведущей наверх, в детскую.

Хозяин прислал за ней только на следующий день. Почти все время она оставалась на этаже, где находились комнаты детей. Еду ей приносили наверх, по очереди Ада Теннент или Мэгги Шорт. На их лицах ясно читалось недовольство. Ни та, ни другая не проронили ни слова и даже не взглянули на Тилли, торопясь поскорее уйти, казалось, они на самом деле боялись услышать проклятье из ее уст.

К хозяину ее пришел позвать Саймс, всем видом выражавший возмущение. И в голосе, и в манере его чувствовалось желание оскорбить и унизить. Он без стука распахнул дверь классной комнаты, возможно желая застать ее врасплох.

— Тебя хотят видеть внизу, — дернул головой Саймс. Он сверлил ее глазами все время, пока она встала из-за стола, закрыла книгу и вернула на полку. Тилли умела читать не только заголовки в газетах, но и книги — те, что хранились в библиотеке. И это тоже вызывало у слуг недоумение.

Девушка чувствовала на себе его пристальный взгляд, но не торопилась оборачиваться. Когда же гордо выпрямившись, с высоко поднятой головой, она удостоила Саймса вниманием и сказала: «Хорошо, спасибо», то ей пришло в голову, что держится она ничуть не хуже миссис Росс. Своим «спасибо» она отсылала его из комнаты. Стиснув зубы, лакей вышел, дверь за ним с треском захлопнулась.

Оставшись одна, девушка оперлась руками о стол и задумалась, плечи ее поникли. Почему они так ненавидят ее? Она ничего плохого им не сделала. Но в одном Тилли не сомневалась: ничто и никогда не заставит их переменить свое отношение к ней.

Она застала мистера Сопвита в кресле у ярко горящего камина. Он устало улыбнулся ей и указал на кресло рядом.

— Вид у тебя вчера был такой же разочарованный, как и у меня, — сказал Марк, когда она села.

— Я в самом деле, сэр, очень огорчилась.