Чтение онлайн

— Не беспокойся, я не собираюсь ввязываться в драку. Просто хочу проследить, кто придет за продуктами. Но я уверен, что это будут не горняки, не те, кто по-настоящему нуждаются, тем более что, по твоим словам, это продолжается давно.

— Я… собиралась рассказать об этом, — понурилась Тилли, — но мне не хотелось, чтобы поднялся шум.

— Ты говоришь, что и в доме не лучше?

— Еще хуже, мистер Гарри, гораздо хуже. Я знаю точно, что счета можно уменьшить в два раза.

— И все в этом замешаны?

— Да.

— Боже, боже! — покачал головой он. — И как это происходит?

— Каждый получает долю, соответствующую своему положению.

— А сколько же причиталось тебе, когда ты работала няней?

— Маленькую часть они выделяли мне, — Тилли снова опустила голову. — Мне не нужны были такие деньги, но я не хотела неприятностей, и пришлось их брать.

— Век живи, век учись. Точнее не скажешь. Я знал, что в доме не обходится без мелких махинаций, но мне казалось, что это всего лишь дворецкий мошенничает с вином и экономка кое-что кладет в карман, рассчитываясь с торговцами, — и этим все ограничивается. Но, по-твоему, все расходы намеренно удваивались?

Немного подумав, девушка неопределенно покачала головой.

— Счетов я не видела и точно сказать не могу, но, если судить по записям в книжке кухарки, по которой она выдавала деньги, суммы набегали немалые.

— А что это за книжка? — поинтересовался он.

— Она была главная, ну и… о нет, это ужасно, мистер Гарри, что я обо всем рассказываю.

— Не смущайся, ты всего лишь подтверждаешь доходившие до меня слухи. Кроме того, я появился очень вовремя. У этого негодяя вид был очень грозный, тебе пришлось бы плохо. И, как я понял, он явно не боится колдуний, — попытался пошутить Гарри.

Но Тилли было не до смеха. Она чувствовала себя отвратительно. Что теперь будет со всеми: мистером Пайком, миссис Лукас, кухаркой, Мэгги Шорт, Адой Теннент, Эми Стайлс, Филлис Коутс. Да, в первую очередь ее беспокоила судьба Филлис. Что ждет ее и Фреда Лейберна? А дворовая прислуга? Тилли не волновал ни Саммерс, ни Пилби, но мистер Хиллман — другое дело… у него здесь домик, и у жены здоровье неважное. Миссис Хиллман одно время работала в прачечной, но, когда наняли поденщиц, ей пришлось уйти… на пороге Рождества. Теперь они все потеряют работу. И все по ее вине. Нет, она не может принять эту вину на себя.

— Теперь иди домой, но отцу — ни слова.

Девушка прошла через боковую дверь и поднялась в свою комнату. Там она зажгла свечу и, не раздеваясь, присела на постель. Ей казалось, холод проник до самого ее сердца, мысли ее были невеселые. Неужели она так сильно отличалась от других девушек? Нет. Ничего особенного Тилли в себе не находила, только то, что умела читать и писать, да и то с письмом у нее не все шло гладко. Только эта разница виделась ей, потому что ее волновали те же чувства, что и других девушек ее возраста: Кети, хотя та и была моложе, Мэгги Шорт. В душе у Тилли вдруг проснулось сомнение: приходилось ли им, лежа по ночам без сна, думать о любви, но не с любым встречным, а с каким-то одним человеком. Что бы они ни думали, люди относились к ним совсем не так, как к ней. Почему-то не только женщины, но и мужчины были настроены против нее. Они либо любили ее, либо ненавидели. А ей так хотелось дружеского участия и понимания. Если на любовь Тилли рассчитывать не приходилось, то дружба тоже могла в какой-то степени ее утешить. Но и это казалось ей такой же несбыточной мечтой, как и ее грезы, в которых Саймон клал голову ей на грудь.

Тилли встала, сняла пальто со шляпкой, затем надела передник с нагрудником и белые льняные манжеты. Пригладив волосы, она водрузила на голову накрахмаленный чепец и вышла из комнаты, внутренне приготовившись приступить к делам.

Миновало Рождество, за ним новогодние праздники, но радости они в дом не принесли. После увольнения Саммерса все слуги пребывали в волнении, с тревогой ожидая приказа явиться к хозяину. Пока он никого не потребовал к себе. Казалось, мистер Сопвит не придал случившемуся особого значения и не собирался трогать остальных. И вскоре они стали поговаривать о том, что Фрэнк Саммерс получил по заслугам: нечего было заниматься махинациями на стороне. Очевидно, он прилично нагрел на этом руки, о чем рассказал Джон Хиллман, которого вместе с Пилби вызывали к хозяину. О проделках Саммерса никто не знал, даже Лейбурн, потому что работа не позволяла ему часто отлучаться со двора. Но все же чувствовалось, что хозяин чем-то по-прежнему недоволен, так как прислуга осталась на Рождество без подарков, и мистер Пайк не получил распоряжения взять из подвала бутылочку — другую. Конечно, подобная мелочь не могла смутить дворецкого… Слуги же решили, что другого ожидать не приходилось, если дом остался без хозяйки, а именно хозяйке положено заниматься такими вещами.

Время шло, мистер Сопвит молчал, мистер Гарри уехал, и слуги успокоились. Хотя волнение улеглось, осталось недоумение. Неприязнь к «этой» наверху, как ржавчина, снова стала разъедать их сердца. Ведь это из-за нее все неприятности. Если бы она не заметила Фрэнка Саммерса, никто бы его не уволил. Пока Троттер в доме, покоя никому не будет. С ней надо что-то делать, так было настроено большинство.

Однажды среди ясного неба неожиданно грянул гром. Мистер Сопвит вызвал мистера Пайка, после чего дворецкий на дрожащих ногах спустился в кухню, собрал там миссис Лукас, кухарку и Саймса и объявил:

— Хозяин хочет видеть вас всех.

— Но почему мне не сообщают, если хозяин хочет видеть кого-то из женской прислуги? — возмутилась миссис Лукас.

— Вы забываете о том, что это моя обязанность заведовать всем домом, — напомнил ей Пайк. — А если я эти годы позволял вам командовать, так только потому что не хотел неприятностей. Но должен вам сказать, что нам всем надо готовиться к худшему.

Тилли открыла им дверь, но они обратили на нее не больше внимания, чем на дверную петлю. Уже с порога глаза всех устремились на сидевшего в своем кресле хозяина.

Марк стал рассматривать выстроившихся перед ним в ряд слуг. Вот высокий, худой, выглядевший очень усталым Пайк, рядом — узколицый Саймс, затем миссис Лукас, напоминавшая туго набитую тряпичную куклу, и, наконец, Брэккетт. Ее непомерная толщина наводила на мысль: не съела ли она добрую половину кушаний, которые приготовила за всю жизнь? За многие годы он видел ее не больше двух раз, но казалось, она и потолстела за это время в два раза. Глаза Марка скользнули на уходившую в гардеробную Троттер, и когда за ней закрылась дверь, он перевел взгляд на замершую в ожидании группу.

— Я ждал, что вы сами ко мне придете, — обращаясь ко всем сразу, начал он, — потому что вы собирались мне что-то сказать. Это верно, мистер Пайк? — говорил он тихим ровным голосом, и это кажущееся спокойствие обмануло всех, но только не дворецкого.

Зная, что положено отвечать ему, он потоптался на месте, потер руки и только тогда, запинаясь, подтвердил: «Да, сэр… это так?..

— Продолжайте.

Мистер Пайк скосил глаза на миссис Лукас, потом перевел взгляд на Джейн Брэккетт. Раздражение кухарки было слишком очевидно. Губы ее нетерпеливо дергались, и экономка поняла, что должна что-то сказать, чтобы не позволить кухарке вылезти вперед.

— Сэр, — глядя на хозяина, немного запинаясь, начала она, — ему трудно… как и всем нам… говорить об этом деле.

— Что за дело?

— Это касается, — вытянув шею, миссис Лукас кивнула в сторону гардеробной, доказав, что она все-таки не тряпичная кукла. — Троттер, сэр, — понизив голос до шепота, проговорила она.

— Троттер? — громко и с удивлением переспросил Марк. — А что не так с Троттер?

— Дело в том, сэр, что…