Чтение онлайн

Усанас улыбнулся.

–  А разве нет?
– спросил он.
– От меня требуются только две вещи. Не более двух! Уверяю тебя, катафракт, даже дикари из саванны могут считать до двух.

–  Это две очень сложные вещи, Усанас, - шепотом вставил Менандр.

–  Чушь! Во-первых, я должен выучить новый язык. А такому мастерству я еще мальчиком научился. Затем я должен поохотиться. А этому я научился еще раньше.

–  Но ты не будешь охотиться на антилопу в саванне, давазз, - неуверенно заметил Эон.

–  Да, - поддержал его Валентин.
– Ты будешь охотиться на человека в лесу. Человека, которого ты не знаешь, в лесу, в котором ты никогда не был, в стране, которую ты никогда не видел.

Усанас пожал плечами.

–  Ну и что? Охота - простая вещь, мой дорогой Валентин. Когда я был мальчиком и рос в саванне, я так не думал. Меня очень впечатляла скорость импалы, хитрость бизона и яростность гиены. Поэтому я потратил много лет, изучая этих животных и осваивая их привычки.

Он вытер лоб.

–  Это оказалось утомительно. К тринадцати годам я считал себя самым великим в мире охотником. Пока один умный старик из нашей деревни не сказал мне, что самыми великими в мире охотниками являются маленькие человечки, живущие далеко в джунглях. Их называют пигмеи, сказал он, и они охотятся на самого великого из животных. На слона.

–  Слона?
– воскликнул Анастасий и нахмурился.
– А насколько малы эти... пигмеи?

–  О, они очень маленькие.
– Усанас показал рукой.
– Не больше вот этого. И я знаю, это правда. Как только я услышал слова умного человека, я бросился в джунгли, чтобы самому стать свидетелем чуда. И на самом деле все оказалось так, как говорил старейшина нашей деревни. Самые маленькие люди в мире. И они не считали ничем особенным охоту на самых страшных на земле существ.

–  А как они это делали?
– спросил Менандр с юношеским любопытством. Копьями?

Усанас пожал плечами.

–  Только в самом конце. Вначале они загоняли слона в капкан, в яму. Я сказал, что они маленькие, Менандр, но я не сказал, что они глупые. И чтобы загнать слона в капкан, они в основном действуют мудростью. Потому что эти маленькие люди, в отличие от меня, не тратили время на изучение повадок животных. Они просто попытались понять душу слона и соответствующим образом устанавливали капканы. Душа слона бесстрашна, поэтому они выкапывали ямы по самому центру самой широкой просеки, там, где не решится проходить никакой другой зверь.

Он посмотрел на принца.

–  И точно так же я поймаю в капкан свою дичь. Это не сложно. Это будет самым простым делом. Потому что душа моей дичи так же проста, как душа Венандакатры. И мне не нужно пытаться понять ее, поскольку она уже много лет со мной. Я смотрел в самую глубину этой души, с расстояния нескольких дюймов.

И Усанас вытянул вперед левую руку. Ее уродовал ужасный длинный неровный шрам. Он сильно выделялся на темной коже, хотя и побледнел за годы.

–  Вот след души пантеры, друзья мои. Я знаю ее как свою собственную.

Валентин вздохнул.

–  О черт. Я пытался.

Как знал Велисарий, это был хороший признак. Быстро оглядев лица других людей в комнате, он увидел: они тоже приняли сказанное, как и Валентин.

Валентин теперь даже улыбался. Катафракт посмотрел на Эзану и Вахси.

–  Помните, что мы с Анастасием вам говорили?
– спросил он.
– Вы нам не поверили после сражения с пиратами.

Вахси хмыкнул.

–  Ты это имел в виду, когда говорил про знаменитый "окольный путь" вашего полководца?

Эзана рассмеялся.

–  Это то же самое, что сказать: у змеи смешная походка!
– Он поднял руку и потрогал повязку на голове. Затем весело добавил: - Тем не менее это лучше, чем сражаться на открытой палубе.

Велисарий улыбнулся и прислонился к стене.

–  Думаю, на сегодняшний день это все, что требовалось обсудить, объявил он.
– В предстоящие недели у нас будет время, чтобы проработать все детали.

Усанас нахмурился.

–  Все, что требовалось обсудить? Чушь, полководец! Ну, что касается плана - да, - он словно отмахнулся от него.
– Хорошие планы, как и хорошее мясо, не следует готовить слишком долго. Но теперь нам можно обсудить на самом деле важные вещи.

Он улыбнулся своей знаменитой улыбкой и потер руки.

–  Например, философию! Какое удачное стечение обстоятельств, меня окружают греки, а я могу свободно говорить на этом языке философии и нисколько не притворяться. Я начну с Плотина. Я считаю, что применение им принципа первичной простоты к природе божественного интеллекта является с точки зрения логики неправильным. А с точки зрения теологии - нечестивым. Я здесь говорю о взглядах в представлении Порфирия в пятой книге "Эннеад"*. [Плотин - греческий философ, основатель неоплатонизма. Порфирий - его ученик, издал его сочинения - "Эннеады".] А ваше мнение?

Он снова махнул рукой, словно от кого-то отмахивался.

–  Естественно, я спрашиваю у присутствующих греков. Взгляды аксумитов мне известны. Они считают меня буйнопомешанным.

–  Ты и есть буйнопомешанный, - заметил Вахси.

–  Свихнувшийся лунатик, - добавил Эзана.

–  Я не грек, - проворчал Валентин.

–  Никогда в жизни не слышал такой околесицы, - заявил Анастасий, с интересом склоняясь вперед.
– Полная чушь. Принцип первичной простоты принимается всеми великими философами, как Платоном, так и Аристотелем, независимо от других взглядов. Плотин просто применил эту концепцию к природе божественности. Логика его позиции неприступна и неопровержима, продолжал он сочным басом, который для всех в команде, за исключением Усанаса, звучал, подобно року.
– Признаю, теологические аспекты этой проблемы на первый взгляд шокируют. Но я напоминаю тебе, Усанас, что сам великий Августин очень высоко ценил Плотина и...

–  О, Боже праведный, - прошептал Менандр и бессильно лег на спину.
– Он не делал этого с того самого дня, когда я впервые оказался в казарме. Я был тогда новичком - и он меня поймал.
– Менандр издал ужасающий стон.
– Это продолжалось часами. Он часами говорил со мной о философии.

Эон с сарвенами смотрели на Анастасия, открыв рты, точно так же, как могли бы смотреть на бизона, внезапно превратившегося в единорога.

Гармат возвел глаза к небу.

–  Неоспоримой добродетелью людей, из рода которых происходит моя мать, является их склонность к поэзии, но не философии, - пробормотал он. Независимо от других совершенных ими преступлений, ни один араб еще никогда не утомил другого человека до смерти.

Валентин гневно посмотрел на Велисария.

–  Это ты виноват, - прошипел он, напоминая в этот миг ласку.

Велисарий пожал плечами.

–  Я забыл. И откуда я мог знать, что он найдет родственную душу? В этом путешествии?

–  Все равно ты виноват, - повторил Валентин непрощающим тоном.
– Ты знал, каким он может быть. Ты знал, что его отец - грек. Ты выбирал сопровождающих. Ты - полководец. Ты стоишь во главе группы. А это налагает ответственность!

–  Чушь!
– воскликнул Усанас.
– Как ты можешь говорить такую...