Чтение онлайн

– Ну, это не факт, – усомнился Павел Семенович. – Оружие можно вытачать и новое. Но вот ты… Нет, пока придется как-то тебя держать в поле зрения. Давай-ка пока ты побудешь на больничном. Например, в клинике этой твоей Май. В отдел не суйся. Но будь со мной на связи. А там…

Он тяжело вздохнул.

– Я все понимаю, – как-то почти жалобно сказал он. – И тебе жить надо. И Кирилл… Там, короче, будем решать по обстоятельствам. Но с ребятами нашими лучше тебе все-таки пока не общаться. Работаем пока в паре. И ищем этого … А ваш маньяк точно этот Чистяков?

– Естественно, нет, – усмехнулся Карл. – Наш Энрик всегда в тени. Уверен, что Чистяков только его пешка. Таков уж у нашего маньяка стиль: убивать чужими руками. Да и… Чистякову 42, а Энрик на год младше меня.

– Еще одно чудное имя, – поморщился Павел Семенович.

– Можно называть его Энрике, – предложил Карл. – Важно другое. Пока мы ловим именно Чистякова. Ваша система правосудия вряд ли поверит мне на слово. Да и… всегда бывают ошибки.

– В своей логике ты до отвращения похож на Кирилла, – признался, морщась, начальник. – Но пока обойдись без убийств.

– Пока убивать некого, – напомнил ему новый напарник. – Но эти послания… Буквы на щеках женщин. Это стиль Энрика. В этом есть смысл. И я уже неделю ломаю голову над этим. Это не личный пунктик Чистякова. Такое уже было. Тавро… Какая-то идея фикс этого мальчишки…

– Ну, ты не горячись, – успокоил его начальник. – Ты, как я понял, помнишь далеко не все. Да и время еще есть. И твои соучастники еще, может, подскажут… – он помялся. – Слушай, ты говорил, воевал в Великой Отечественной. А за кого?

Карл как-то сразу привычно вытянулся на кровати, сел ровнее.

– За Родину, – улыбаясь, сказал он.

Павел Семенович понимающе кивнул.

– А за Сталина? –хитро сощурился он.

– Ну… – Карл пожал плечами. – В начале войны еще такое было. А вот уже в 44м и 45м мы шли только за Родину.

Начальник довольно кивнул.

– А Париж? – с азартом стал дальше интересоваться он. – Ты говорил, что был чумным доктором. Серьезно, ходили в этих костюмах с носами?

– Ходили, – Карлу казалось, что теперь он разговаривает с любопытным ребенком. – Только я не смог. В клюве этом был ладан и травы. Второе, это нормально. Но вот на ладан у меня аллергия. Да и в плаще жарко. Работал так, на свой страх и риск.

– Это там ты так медицину выучил? – продолжал расспрашивать Павел Семенович.

– Не медицину, а физиологию, – поправил его человек из прошлого. – Там я кое-что мог узнать. Но больше изучить человеческое тело мне удалось во Флоренции. Там я был помощником у одного алхимика. И мы тайно выкупали тела. В смысле, трупы. И вскрывали. Мой учитель надеялся попутно найти в крови золото. Но он так боялся всего и вся… И больше всего, что за ним придут. Когда же это случилось, он просто выпил яд, чтобы не попасть на суд.

– Это как-то отчаянно, – заметил начальник убойного отдела. – Что за суд? Это за трупы?

– Это по обвинению в колдовстве, – пояснил Карл и вдруг нахмурился. – Подождите… Колдовство… А ведь Леони и всю семью Май сожгли на костре…

– Ну, ведь твоя Май сто процентов ведьма, – напомнил Павел Семенович. – В это даже я поверю.

– Вот именно… – Карл напряженно думал. – Ведьма. Перед казнью им надевали на шею такую табличку. Всегда… sorci`ere!

– Это что? – начальник точно полиглотом не был.

– Все то же слово «ведьма» на французском! – перевел ему напарник. – Знак на щеках жертв! Тоже самое тавро. Вместо таблички. И первая буква этого слова!

– То есть, твой Энрике убивает чужими руками и по-прежнему клеймит своих жертв, как ведьм? – наконец-то смысл версии до Павла Семеновича дошел. – А ведь… Слушай! Там в соцсетях у этих женщин что-то такое было про мистику! В этом есть смысл!

Он недовольно глянул на Карла.

– И подтверждение твоей дикой версии о двух маньяках, – закончил он. – Я так этого не люблю… Но теперь будем проверять.

– Отлично, – Карл был доволен, что полицейский нашел себе дело. – А теперь пора меня отсюда выписывать!…

Он наблюдал из окна своего автомобиля, как один из полицейских, кажется, их начальник, ведет Карла к своей машине. Будто телохранитель. Его это смешило. Жизнь Карла ничего не стоила. Так зачем снова столько суеты?

Автомобиль тронулся с места, и он хотел уже было отправиться следом за Карлом, но… Он и так знает, куда сейчас везут его врага. К Май. А вот к ней он пока приближаться не собирался. Он уже однажды совершил такую оплошность. Второй раз ошибаться не стоит. Не сейчас. Ведь у него уже есть некие идеи, как предать казни всех его врагов.

Карла, Май, Мона и, возможно, даже Джако, если они сами не убьют этого неврастеника раньше. Он остался на месте. В тепле салона своего автомобиля. Он сидел и вспоминал. Или даже… смаковал? В чем-то, пусть это несколько болезненное и странное ощущение, но это так! Он смаковал ненависть к ним. К каждому из них.

К Карлу. Прежде всего. Это была оточенная, холодная ярость. Желание расквитаться за боль, за страх. Желание просто взять вверх. Унизить. Как когда-то Карл посмел унижать его. Но больше всего его бесило, что при виде Карла, он вспоминал эти унижения. Как-то сам начинал снова испытывать это чувство, будто он… изгой, отщепенец, низкий и чуждый. Не принятый и непонятый. Он знал, что это лишь детская обида, пережитая давно, но зудящая, как старая рана. У многих его пациентов есть этот синдром жертвы. Он считал таких людей слабыми. И презирал их. Но он ненавидел сам чувствовать тоже самое. За это он ненавидел Карла.

Май… Здесь было другое. Он не мог соврать себе, что не опасается ее. Конечно, она крайне опасна. Но… Она просто грязная тварь. Ведьма. Та, кто очерняет мир своим существованием. Он ненавидел ее, как частицу зла, с которым боролся все эти годы. Да, она могущественна, сильна. Но ее суть отвратна. И в случае с ней ненависть смешивалась с чувством презрения и брезгливости. Она – грязь. Ее просто надо смыть с картины этого мира.

Мон… Он судорожно вздохнул. Вот его он боялся. Жестокий, изобретательный, всегда спокойный и холодный. Он похож на пресмыкающееся, у кого нет жалости, только инстинкт убийцы. Мон дважды приходил за ним. И эти смерти были по-настоящему мучительны и страшны. Да, он боялся Мона, и потому ненавидел больше всех. За свой страх. За… бессилие, которое у него рождалось при каждой встрече с этим человеком. Если Карл, просто зараженное магией глупое животное, Май – кусок грязи, презренная ведьма, то Мон… он настоящий демон. И иногда он думал, что сил изгнать этого демона у него может не хватить.

Однако… он знает, в чем слабость Мона. А значит, шанс победить, придать их всех огню очищения у него есть. А ведь они даже не подозревают ни о чем. Они каждый раз объявляют на него охоту. Загоняют его, как зверя. Они мешают его служению. И причиняют страдания. Но они не знают его истинной цели, той задачи, какую он сам понял лишь в Лондоне, три своих появления назад. Они и есть его главная цель. Их казнь – его предназначение. И в этот раз он доведет дело до конца…

Надо только все хорошо продумать. Успокоиться, очиститься от воспоминаний. От ненависти и боли. Принять лекарство, расслабиться, и направить все свои силы на выполнение этой главной цели.