Чтение онлайн

Но что же самое главное в нашей работе в НИИ? Самое главное в нашей работе – это жопочасы. А где же их взять? Выработать, конечно. А как их выработать? Жопочасы вырабатываются очень просто: приходишь на работу в 8:00 и сидишь себе спокойно на том самом месте, которое их вырабатывает. В 16:30 (полчаса на обед) можешь с чувством собственного достоинства и справедливой гордости смело идти домой – свои законные жопочасы за день ты выработал. Совсем несложно. Будешь ли ты при этом работать или просто сидеть, не так уж и важно, жопочасы-то все равно вырабатываются. А качество продукции неуклонно повышается, по крайней мере, по бумагам. А вот если ты, не приведи господь, вздумаешь хорошенько поработать с 8:00 до 15:00, за 7 часов все сделать, устать и уйти домой пораньше – горе тебе, грешному, такого кадровики не прощают.

Почему же все так печально? Отвечаю: коммунизм. Как мы уже выяснили, СССР из этих стен никуда не уходил, он законсервировался и остался там навечно.

Вообще, что мотивирует людей хорошо работать? Отбросив всякую несущественную мишуру, можно выделить только две вещи: пряник и кнут. В нормальной (читай, рыночной, свободной, капиталистической) экономике пряником (читай, мотивацией) служит повышение зарплаты хорошему работнику посредством всевозможных премий. Иными словами, работаешь больше и качественнее – получаешь больше денег. Вот и вся наука. В социалистической (читай, плановой, командной, административной, советской) экономике действует уравниловка: каждый получает «по потребностям», то есть почти ни хрена. Но если от моей эффективности не зависит моя зарплата, то зачем мне надрываться и работать больше? Чтобы на доску почета повесили и ударником труда обозвали? Так себе пряник. Если молодой энергичный выпускник вуза за смену производит сто пар ботинок, а старый алкаш дядя Вася, занимая аналогичную должность, за смену еле-еле успевает сделать десять пар ботинок, но зарплата у них одинаковая, то, что случится через пару месяцев? Дядя Вася поднимет свою норму до ста пар ботинок в день или молодой выпускник поймет, что напрягаться лишний раз смысла не имеет, в силу чего дневную норму можно спокойно снизить? Зарплата ведь все равно не изменится. Только работы добавят, ударник труда как-никак. Как же заставить людей работать в такой системе координат? Только кнутом. Например, с помощью ГУЛАГа. Не хочешь работать? Не переживай, заставим. Замотивируем. Одна проблема: труд заключенного (подневольного человека, читай, раба) никогда не будет столь же продуктивным, как творческий труд свободного человека, работающего ради своей личной выгоды и чувствующего собственный «шкурный» интерес. Заключенный явно не будет гореть желанием использовать творческий подход и изобретать инновации: ему бы пайку баланды получить да на шконку запрыгнуть пошустрее.

Частный предприниматель (капиталист) заинтересован в повышении эффективности работы своей компании, поскольку, во-первых, в этом случае лично он заработает больше денег, во-вторых, в противном случае его сожрут более успешные фирмы-конкуренты, к которым и пойдет потребитель. Конкуренция же и подстегивает изобретать нечто новое, придумывать что-то, что позволит получить преимущество перед конкурентами в глазах потребителя (например, повысить качество продукции, ускорить или удешевить производство). При социализме правит бал не конкуренция, а монополия. Государственная монополия. То есть произвол бюрократии. Здесь предприятие государственное, поэтому начальник является госслужащим, а значит, зарплату получает от государства, то есть из бюджета, то есть со средств налогоплательщиков. Во-первых, своими деньгами он не рискует, во-вторых, размер его зарплаты зависит не от эффективности работы предприятия, а от того, удастся ли ему договориться с вышестоящим начальством и с проверяющими всех мастей. Конкуренции нет, а денег дадут в любом случае. И продукцию все равно купят – ведь по плану положено. За провал такого начальника, конечно, могут пожурить, а могут и постараться закрыть на это глаза, не заметить. Иначе ведь вышестоящему начальству придется отчитываться перед еще более вышестоящим начальством. И так далее, по цепочке. А кому это надо? Никому не надо, да и вазелина на всех не напасешься. Как и прочие товары (на прилавках и не только) при социализме вазелин тоже быстро станет дефицитным. Поэтому на всех уровнях этой пирамиды давно существует отлаженная и работающая как часы система вранья, показухи, отписок и очковтирательства (ну точно как в армии).

Иными словами, поскольку в данном случае решает не потребитель, а бюрократ, то основная цель руководителя госкомпании – не сделать качественно работу, а отчитаться о качественно проделанной работе. Чувствуете разницу? Естественно, все местные чинуши и прочие работники подобных бюджетных сфер быстро поняли основный принцип такой системы – главное, написать побольше отчетов и отписок о том, что качество работы неуклонно повышается и вообще все у нас хорошо, просто присутствуют отдельные недостатки. И все – своя задница прикрыта. Остальное – мелочи. Главный закон бюрократа – чем больше бумаги, тем чище жопа.

Что такое научный сотрудник и с чем его едят? Научный сотрудник – это особая форма жизни в НИИ или любых организациях, так или иначе связанных с наукой и исследованиями, которая занимается непонятно чем и за это получает зарплату. Нет, формально он, конечно же, занимается наукой и исследованиями, но поскольку настоящая наука на горизонте появляется не так уж и часто, а кушать научный сотрудник хочет всегда, то большую часть времени эта научная братия занимается имитацией бурной деятельности. В конце концов, должен же кто-то делать отчеты и прочие отписки, чтобы направлять их наверх по бюрократической лестнице?

– Алло, здорово! – звонит мне начальник. – Помнишь, ты недели три назад по катализаторам находил информацию и в отчет это добавил?

– Помню, было дело. Только мы же их вроде как все равно не используем, на этом и остановились.

– Вот именно! Поэтому давай-ка ты опровергни то, что там написал. А то получится так, что катализаторы годные, а мы дураки, потому что отказались от их использования.

…

Вот так и живем. Науку делаем, потом сами себя опровергаем. Правда, справедливости ради замечу, что в наших условиях эти катализаторы действительно практически не работали (как и все остальное в НИИ), так что в данном случае решение начальника лаборатории было правильным.

Волею судеб вашего покорного слугу приняли на работу в НИИ сразу же на должность старшего научного сотрудника (снс). Причем именно «старший» – это принципиально важно, поскольку единственный. Других научных сотрудников на протяжении всего периода моей работы (чуть более двух лет) вообще не было. Разве что на несколько месяцев на такую же должность устраивалась одна девушка. И мы оба старшие. Непонятно только, над кем именно старшие. Остальные сотрудники (технологи, инженеры), кстати, тоже все старшие, ведущие и главные: в общем, работать никто не хотел.

Как выразился мой приятель, старший технолог (опять старший, что ж такое): «Снс – ни старшинства, ни науки, ни сотрудничества». Правда, он и сам диплом химика-технолога в Москве в переходе купил, не доучился, ленивый засранец.

Получалось так, что эсэнэс знает с десяток-другой способов сломать человеку руку/ногу/шею (в прошлом джиу-джитсу занимался, в настоящем – тоже), но запросто может перепутать шестой и девятый каналы зарядно-разрядного устройства, из-за чего неделя эксперимента летит псу в то самое место, где, как говорят, французы, спина теряет свое благородное название. Но об этом позже…

Что еще может старший научный сотрудник? Многое может. Например, самозабвенно качаясь на стуле, может упасть вместе с этим стулом на пол как раз в тот момент, когда в лабораторию заходит старший технолог с купленным дипломом, после чего, не вставая, философски заметить: «Предупреждали же меня, что этот стул сломан…»

А чего, собственно, этот технолог приперся-то? Да скучно ему бедному, вот и зашел в волейбол поиграть каптоновой лентой. А дальше были гонки на стульях и лазание по деревьям возле корпуса, где расположена лаборатория. Начальник на работу не вышел, вот мы и развлекались, как могли. Но об этом чуть позже…

Погодите, но если в НИИ такой бардак, то откуда там вообще берутся деньги, поинтересуется любопытный читатель? Ведь ни один уважающий себя инвестор или предприниматель никогда в жизни ни копейки не вложит в столь «перспективное» предприятие. Правильно, не вложит. Но деньги же откуда-то прибывают? Прибывают. Откуда? Отвечаю: все оттуда же, из госбюджета. То есть с ваших средств, мои дорогие налогоплательщики. Да, но нельзя ведь просто так взять и выделить пару-тройку сотен миллионов деревянных на поддержку высокой науки? Правильно, просто так нельзя. Не по-людски это. Предлог нужен. Повод. Хорошим поводом является, например, НИОКР – научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы. Ну или, в народе, просто ОКР (ни к чему нам эти науки и исследования) – опытно-конструкторские работы, стало быть.