Чтение онлайн

— Знаешь, Мариэтта, ты все-таки слова подбирай. У нас с тобой производственное совещание, хотя ты и кверху ляжками валяешься.

— Ляжки, конечно, не айс, — самокритично признала девица, оглядывая пятнистые ноги. — Не чухнулась, хотя вы и говорили. Заплохела я тогда — лишний раз пальцем пошевелить не могла. И Генка учудил — нет бы мне хорошего пинка отпрезентовать. Но копытца я залечу, глаже прежнего будут. С Генкой мы ляпы обсудили. Что до деда вашего — вы мое мнение жаждали услыхать? Получите и распишитесь. Отчислить старого пердуна в Патагонию. Пусть там улыбается, бандерос древний.

— Отчислить я не имею права. Но свою точку зрения ты изложила доходчиво.

— Я такая. «Я еще ничего», как любит говорить наша тетенька. — Мариэтта улыбнулась. — Только вы там насчет этих садистских носилок впишите поверх всего.

— Уже вписал. Большими буквами. Ужинать придешь?

— А как же! Это мое единственное развлечение.

Выйдя в коридор, Андрей ухмыльнулся. Что-то знакомое процитировала малая оторва. Фильм или книгу? Насчет дедули Беркут-Томова и у самого начальника имелись весьма схожие подозрения. Только не докажешь ничего. Две жирные складки на затылке растратчика к делу не подошьешь. Как объяснить, что под теми складками червя в его башке разглядел?

Два дня прошли спокойно, потом Отделение подняли в Сабурово. Пропал человек достойный — 55-летний директор кондитерской фабрики. В предварительной ориентировке подчеркивалось, что человек малопьющий, в угнетенных и пограничных состояниях духа ранее не замечался. Личный состав усаживался в микроавтобус. Неугомонная Капчага шутила, что следствие придется вести на шоколадной фабрике, что крайне вредно для фигуры. Остальные члены команды сохраняли серьезность. Таисия покосилась на ноги девицы — Капчага теперь не вылезала из «Мародеров». Мадам по сему поводу кратко процедила: «Треш!» Мариэтта немедленно восхитилась и принялась интересоваться, где тетенька так свое самообразование подняла и языковый запас пополнила? Андрей глянул мрачно. Надо отдать должное, буйная осквернительница гробниц тут же перевела разговор на отвратительную погоду. Действительно, для начала апреля мокрый снег был явным перебором.

У подъезда встретил улыбающийся координатор. Выезд оказался ложным. Буквально пять минут назад на телефон безутешной супруги кондитера пришло пространное SMS-сообщение. Муж сообщал, что полностью разочаровался в совместной семейной жизни и посему отбывает на отдых в Сочи в компании своей новой большой любви. Квартиру и скарб беглец великодушно оставлял бывшей «половине». Вот как он выбрался незамеченным из дома, оставалось загадкой.

Посмеялись и отправились на базу. В машине Таисия разразилась неожиданным монологом, смысл которого сводился к тому, что в мире еще сохранились настоящие бескорыстные мужчины. Следовательно, еще существуют чистые чувства, когда человек бросает все и на крыльях любви…

— Может, и на крыльях, — вежливо согласился Генка, успевший поболтать с водителем координаторов. — Но в Сочи он укатил на своем новеньком «мерине». Квартиру оставил, а дачу на Соколиной Горе и вторую резиденцию в Кунцево на всякий случай придержал. Вдруг настоящие чувства еще куда повернут?

Таисия помолчала, потом сказала:

— Мерзко. Вы, Геннадий, молодой человек, и цинизм вам не к лицу. Пропадете вы здесь. Уж поверьте много пережившей женщине.

Много пережившая женщина отвернулась к окну и, кажется, привычно пустила слезу. Всем стало неловко. Андрей в очередной раз пожалел, что в свое время тоже оставил хорошую квартиру жене и дочери. Сейчас бы подобной благородной глупости не совершил. Дочь теперь снимает квартиру в Новогиреево, а бывшая благоверная благоденствует в «трешке» и не скупится на басни о сексуальной извращенности бывшего супруга. Впрочем, некоторые ее фантазии услышать в пересказе знакомых даже лестно.

Разрядил атмосферу Михалыч, принявшийся пространно объяснять, почему «Спартак» так отвратно начал чемпионат. Термины водитель использовал такие, что Андрею стало смешно, — примерно так же рассказывала «бывшая половина» об интимной жизни с самим испорченным Феофановым. А ведь прожили двадцать два года и почти не ругались.

После ужина обсуждали с Генкой, как наладить «боевую учебу». Понятно, еще пара дней такого безделья, и коллектив окончательно расслабится. Генка был согласен, только и он слабо представлял, какими, собственно, должны быть занятия. От мысли отвести Таисию в дендропарк и погонять по-пластунски в тамошнем овраге отказались. Во-первых, отлучаться далеко сразу троим не положено, во-вторых, мадам ползать не станет — от вида загаженного оврага сразу в обморок хлопнется.

— Генка, ты все-таки служил, — улыбаясь, сказал Андрей. — Если срочником, то дембельнулся не иначе как сержантом. Юмор у тебя однозначно портяночный.

— Очень может быть. Ни хрена не помню. Но ты, Сергеич, строевую подготовку пока не вводи. Я ее чего-то не люблю. Да и плаца у нас нет.

Из душевой выглянула Мариэтта, убедилась, что Алексея Валентиновича не видно, и зашлепала по коридору, рискуя потерять слишком большие тапочки. На Генку и начальника наглая осквернительница могил внимания принципиально не обратила, даже полотенце, символически скрывающее юный стан, не придерживала. Только у своей двери оглянулась, показала язык и, вильнув ладными бедрами, исчезла.

— Ну и общага у нас, — начальник Отделения покачал головой. — Безобразие. На глазах моральный облик теряем. Распустил я вас. Нужно, к примеру, на недельку Таисию сюда вернуть, пока мадам окончательно квартиру не приватизировала. Пусть хоть щей наварит. А ты поживи как гражданский человек. Ванну прими с пеной, телевизор посмотри…

— Еще чего. Не хочу я в изолятор. Телевизор и здесь есть. И вообще здесь веселее. И работа всегда имеется — со снаряжением или с киношной техникой. С Мариэттой можно поболтать.

— Ну-ну, болтайте, только по закоулкам не шастайте. Кстати, ты не знаешь, что у Капчаги с головой? Я имею в виду не в мозгах, а снаружи?

— Прическа, что ли? Дреды называются.

— Я знаю, что дреды, не совсем замшелый. Только, по-моему, они как-то по-иному должны выглядеть. Нет, про экстравагантность тоже понимаю, но не настолько же вопиющую? Какая-то диверсия на заводе колючей проволоки, а не прическа.

— Это экспериментальные дреды. Не очень задавшиеся. С химизацией. Маня сама смеется.

— Смеется… Тут плакать нужно, — проворчал Андрей. — Если прическа не задалась, может, ее стоит поправить? Так, по крайней мере, в годы моей молодости делали.

— Не получается исправить. Я же говорю, — экспериментальный замес. Химия стойкая.

— А в парикмахерскую сходить? Если необходима профессиональная помощь, стесняться не стоит.

Генка посмотрел на начальника с некоторым сожалением:

— Сергеич, ты когда в последний раз в салон ходил? Нам с тобой легко — обхреначили под машинку, и гуляй. А с баб тысячи дерут. Манька пустая, так что терпит свою чучундру.

— Понял. Нет, не понял. Вы что, в карты «на интерес» режетесь? У вас зарплата неделю назад была. Я же сам выдавал.

Генка засмеялся:

— Нет, до карт мы не дошли. Манька нашла пачку древних кроссвордов, их и решаем. Ржачка сплошная. Даже не догадаешься, что и спрашивают. А денег у нашей Мани нет. Приезжал какой-то хмырь, она ему отбашляла. В смысле, долг отдала. А у меня деньги не берет. У нее закон — никаких долгов и секс только бесплатный. По желанию, значит.

— Насчет секса она, помнится, нам в первую очередь объявила, — пробурчал Андрей.