Чтение онлайн

Когда они уехали, Жилин подошёл ко мне. Пожали руки, улыбаясь.

— Лёха, — сказал он, показывая на погоны и награды. — Откуда это всё? Ты что, японского императора в плен взял?

— Если бы! — рассмеялся я. — Мы б тогда с тобой тут не стояли, а пили водку и заедали красной икрой.

— Что верно, то верно. Ну, а если по правде?

— Прости, дружище. Детали разглашать права не имею. Военная тайна. Скажу только, что дело бы очень важное. В государственном масштабе. Потому так и оценили.

Жилин покачал головой. Мол, понимаю.

— Ну что ж, — сказал. — Пошли в блиндаж, введу тебя в курс дела.

— Пошли.

Два дня мне пришлось ждать, пока снова вызовут на совещание в штаб полка. Только на этот раз я обрадовался, когда увидел знакомое лицо: бывший японский шпион Кейдзо Такеми оказался жив и здоров, а в целом выглядел точно так же, как и тогда, когда я попросил лейтенанта сразу после обнаружения В-29 отправить его обратно в Мишань.

Опер тогда ещё посмотрел на меня удивлённо и сказал:

— Я тебя, Лёха, не понимаю. То мы тащим его сюда из самого Хабаровска, как одного из полноправных бойцов отряда. А теперь ты мне заявляешь «Пусть срочно возвращается». Ну, и для чего это?

Я наплёл лейтенанту что-то про далеко идущие планы, поскольку не захотел рассказывать о том, что уже предвидел, как события станут разворачиваться дальше. Сам-то уже знал, что означает надпись «Enola Gay» на фюзеляже разбившейся «суперкрепости». А когда увидел внутри здоровенную бомбу, сразу стала понятной её начинка. Ни второго такого самолёта, ни второй такой штуки в мире ни прежде, ни потом не существовало, уж мне хорошо это известно.

Тогда же я понял, что история уже пошла по другому пути, чем тот, который мне был известен до попадания в прошлое. Не было атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки, а раз так, то план высадки советского десанта на Японские острова, как это и планировалось ещё до того, как чёртова «Enola Gay» совершила тот самый свой полёт, будет выполнен. Но с коррективами.

Мне подумалось: если американцы захотят вернуть свою бомбу, но не смогут, у нас появится ядрёный аргумент для влияния на западных «союзников». Причём такой мощный, что вообще можно будет положить с прибором на их мнение относительно Японии. Мы сможем захватить её сами, превратить в новую советскую республику, ну или просто вырвем у неё жало так, что она навсегда перестанет быть угрозой нашей стране на Дальнем Востоке. И не только нам, если вспомнить, как тамошние милитаристы рот разинули с середины ХХ столетия на всю юго-восточную Азию.

Потому я попросил тогда отправить Кейдзо Такеми обратно в Мишань. Некоторое время — если точнее, трое суток — он должен был пробыть у своего старого знакомого, владельца типографии. Если по прошествии этого времени мы не вернёмся, ему надлежало вернуться в Хабаровск и ждать там. Заодно появится возможность провести время с женой и недавно родившимся малышом.

Тот факт, что Кейдзо здесь, означал лишь одно: командование полка вняло моей просьбе. В самом деле, кому ещё было отправляться на разведку на Хонсю, как не бывшему шпиону? Мне, что ли, со своей чисто славянской физиономией? Скажем, если бы дело происходило в русско-японскую войну, когда император заигрывал с Западом в надежде получить как можно больше современного оружия, то меня был вариант выдать за «иностранного специалиста». Учитывая знание английского, за американского инженера, например.

Но теперь, когда Япония — враг Британии, США и прочим членам антигитлеровской коалиции (она пока ещё так называется, но осталось ей чуть), появление в самом сердце страны англоязычного человека европейской внешности сразу привлекло бы внимание местных властей. Сцапали бы и отвезли в контрразведку в Токио, а там… Я не знаю, что они умеют. Но полагаю, не нашёлся ещё на свете человек, который бы сумел промолчать, когда тамошние специалисты «вежливо спрашивают». Всё-таки «восток дело тонкое, Петруха».

Когда Кейдзо увидел меня, то широко улыбнулся, подошёл, протянул руку. Пожали, крепко обнялись. Я понял, что мне придётся ему очень многое (пусть и не всё) рассказать, а ему — о том, как вернулся через тайгу в Мишань, как ждал нашего возвращения, а после подался обратно в Хабаровск, благо лейтенант Добролюбов выдал ему ещё перед началом поездки документ — нечто вроде удостоверения, в котором говорилось, что товарищ Кейдзо Такеми выполняет особо важную задачу и состоит в спецотряде СМЕРШ.

— Итак, товарищи офицеры, — сказал полковник Грушевой, открывая совещание. Дальше он познакомил нас с представителем Тихоокеанского флота — капитаном третьего ранга Макаром Ефимовичем Граниным. Он прибыл, чтобы координировать наши совместные действия. Проще говоря — обеспечить нашу переправку на подводной лодке к берегам Хонсю.

Ещё был представитель авиаполка, который доложил о проведении воздушной разведки. Но сразу стало понятно: толком ничего увидеть не удалось. Западный берег острова закрыт облаками, а если попробовать спуститься ниже, — попадёшь на экраны радаров. Конечно, большую часть своей авиации японцы бросили против американцев, но и собственную ПВО без штанов не оставили. Потому, если сунуться слишком близко, или истребители начнут охоту, или под огонь зениток попадёшь.

Стали обсуждать, что да как. И как ни крутили, ни кумекали, а выходило: есть лишь один более-менее практичный способ уточнить наличие ПВО и береговой обороны на западном побережье Хонсю — отправить туда разведывательную группу. Тут уж и мне пришлось подключиться, хоть до этого вынужденно молчал, — не моя тематика. То ли дело в моё время, откуда появился! Спутники, дроны, БПЛА, — что угодно. Сфотографировали бы каждый квадратный метр территории, промерили все глубины, — узнали всё в мельчайших подробностях. А потом бы ещё и ракетно-бомбовый удар нанесли прежде чем десантироваться.

Но теперь… Я понимал, что когда наши получат данные разведки, то к Хонсю направится вся Тихоокеанская эскадра, и повторение Цусимы будет уже в обратную сторону. Не они, а мы станем щёлкать японские корабли и вообще всё, что у них умеет плавать и летать, им же останется только сакэ с горя заливаться. Но кто же хочет лезть в воду, не зная броду? Так можно и на минные поля нарваться, подводные и на суше.

Стали думать, что за группа должна быть. С первым кандидатом определились сразу — Кейдзо Такеми, у него есть опыт шпионской работы. Я назвал ещё двух бойцов, — один якут, второй казах. Оба сойдут, пусть и с натяжкой, за местных. Хотя Япония считается этнически однородной страной, культурное и языковое разнообразие всё же присутствует. Например, коренное население северной части Японии, в основном Хоккайдо — это айны. Ещё есть окинавцы — жители островов Рюкю, у них свои язык и культура. Плюс корейцы, китайцы, филиппинцы, вьетнамцы и прочие.

Итак, уже трое. Но командовать кто должен. Кейдзо? Я спросил, старшие офицеры переглянулись и отвели взгляды. Конечно, не при японце будь сказано, только ему такое задание не доверят. Слишком ответственное. Вдруг переметнётся к своим, едва на родной земле окажется? Да, у него в Хабаровске жена с ребёнком. Вроде как на положении заложников, хоть прямо об этом и не говорилось. Ну а всё-таки?

— Придётся всё-таки вам, капитан Оленин, возглавить эту группу, — сказал Андрей Максимович.

Я поднял брови: