Чтение онлайн

— Значит, будем пудрить им мозги, — отрезал я. — Кейдзо, скажи пьяным голосом, что ты взял катер покататься и к вечеру обязательно вернёшь.

Бывший шпион ухмыльнулся. Идея явно пришлась ему по вкусу. Вскоре он вступил в диалог с командиром базы, каким-то капитаном Ямамото. Имя показалось мне знакомым: уж не родственник ли этот тип тому самому Исороку Ямамото — маршалу флота, главнокомандующему Объединённым флотом Японской империи во время Второй мировой войны? Тому самому, которого в 1943-м американцы отправили на тот свет, сбив его самолёт над Соломоновыми островами?

Разговор длился недолго. Кейдзо вёл его уверенно, мастерски, с ленцой заправского гуляки, которому совершенно наплевать на субординацию. Японский капитан бушевал, угрожал, требовал немедленного возвращения на базу. Кейдзо выдержал паузу, весело послал его к такой-то матери и отключил рацию.

Но времени на смех уже не оставалось. Мы сблизились с вражеским катером на расстояние прицельной стрельбы из автоматического оружия. Теперь всё зависело от скорости, реакции и силы удара.

— Орудие к бою! Тимур, за пулемёт! — скомандовал я.

По-хорошему, стоило бы дать по ним торпедами. Одна такая «сигара», и катер разнесёт в щепки. Но мы не умели прицеливаться этими штуками: тут важно держать определённый курс, грамотно маневрировать, а если противник ответит тем же — ещё и уклоняться. Одним словом, не наш метод.

— Идём на максимальное сближение, а потом лупим по ним из всего, что у нас есть! — бросаю членам отряда.

Все на местах. Кейдзо у штурвала, я с Анатолием у пушки, Тимур занял позицию за пулемётом. Рулевой слегка сбрасывает скорость — пусть подумают, что мы замешкались, дадим им секунду колебания. Вражеский катер приближается. Триста метров. Двести. Сто. Видно лица, силуэты, как кто-то на палубе делает резкий жест, отдавая приказ…

Полсотни метров.

— Огонь!

Трёхствольная пушка, пулемёт и пара винтовок, захваченных на базе катеров, за считанные минуты превращают корабль напротив в решето. Сразу после первых выстрелов там начинается ад: свистят рикошеты, крики боли и стоны заполняют пространство, но выстрелов в ответ так и не последовало — экипаж не успел даже понять, что произошло. На палубе кто-то мечется, пытаясь спрятаться за бесполезными укрытиями, но огонь накрывает всех подряд. Судно замедляется, лишённое управления, и, в конце концов, останавливается. Мы поравнялись с ним, затем прошли дальше, оставляя его за кормой слева. Катер начинает дымить, из-под палубы вырываются языки пламени. Времени на раздумья нет: если детонируют торпеды и глубинные бомбы, взрыв накроет и нас.

— Жми на всю железку! — бросаю Кейдзо. Он молча выполняет приказ, вжимая рычаги до упора. Двигатели взвывают на пределе своих возможностей, катер, рывком набирая скорость, прыгает вперёд. Жалеть его смысла нет — вскоре он отправится на дно.

Удаляемся от подбитого судна, похожего теперь на изрешечённую консервную банку. Позади раздаётся глухой гул, который быстро нарастает, переходя в сокрушительный взрыв. Воздух буквально дрожит от мощности детонации. Волна горячего воздуха догоняет нас, ударяет в спину, качает катер, словно игрушечную лодку. Осколки со свистом разлетаются во все стороны, некоторые с громким стуком ударяются о борт, но серьёзного вреда не причиняют. Там, где ещё минуту назад находился патрулировавший берег катер, теперь лишь облако чёрного дыма и разбросанные по воде обломки.

От погони удалось уйти, но расслабляться нельзя. Теперь главное — встретиться с подводной лодкой и сделать это так, чтобы нас не приняли за врагов. Разумеется, мы заранее предупредили своих, но на войне не бывает ничего однозначного. В любой момент может появиться неизвестный фактор, рушащий все планы. Приказываю расчехлить и включить рацию. Времени на шифровку нет, решаем передать сообщение прямым текстом — нарушение всех приказов, но обстоятельства вынуждают.

Сообщение уходит, ответ приходит практически мгновенно: «Ждите в таком-то квадрате». Быстро сверяемся с картой. До точки четыре морские мили на запад. Погода, к счастью, на нашей стороне — волнение есть, но не критичное. Катер уверенно режет волны, оставляя за кормой белую пенную полосу. Минуты тянутся мучительно долго, каждый напряжённо вглядывается в горизонт, ожидая появления неприятельских кораблей. Ожидание растягивается примерно на час, но, похоже, наши «телохранители» хорошо постарались на базе: за нами никто не следует. Хотя есть вероятность, что японцы уже вызвали подкрепление — возможно, быстроходный крейсер или эсминец.

Вскоре впереди в воде мелькает тонкая металлическая труба — перископ. Он на мгновение режет поверхность, оставляя за собой пенный след, а затем из воды стремительно поднимается корпус подводной лодки. С облегчением направляем катер ближе. Открывается люк, на палубу выбегают наши моряки и помогают нам перебраться. Я задерживаюсь последним — открываю единственный в катере кингстон. Вода жадно хлынула внутрь, заливая трюм. Когда она поднимается до щиколоток, хватаюсь за протянутую руку матроса и перехожу на палубу подлодки.

Последний взгляд на катер: он накреняется, вода быстро затягивает его в пучину. Затем мы скрываемся в чреве субмарины, люк с грохотом захлопывается, и вот уже наша лодка уходит в глубину, оставляя поверхность и все её опасности позади. Мы живы.

Пока длится переход обратно к Корейскому полуострову, я составляю подробный отчёт о том, какие разведывательные данные на острове Хонсю нам удалось собрать. Опираясь на них, делаю однозначный вывод: противник совершенно не готов к нашему десанту. Предпринятые им меры в виде обучения гражданских копать убежища и прятаться в них при объявлении воздушной тревоги — это всё полная ерунда. Конечно, японцы народ послушный. Если им сказать, куда бежать и что делать, станут безропотно выполнять. Но и только, да и что они ещё могут? По сути, предоставлены сами себе.

Береговая защита присутствует в виде редких катеров, патрулирующих западное побережье, и только. Ни средств ПВО, ни гарнизонов в населённых пунктах, ни передислокации воинских частей, ни даже элементарной раздачи гражданским оружия на случай вооружённого сопротивления оккупантам, — ничего этого даже близко нет. В рапорте на имя командира полка я написал о том, что военное командование Японской империи, похоже, не видит «советской угрозы» от слова совсем. Для них главный и единственный враг — только США, и мне, пока писал, даже обидно стало: то есть пиндосов они воспринимают серьёзным противником, а мы для них — мелкая помеха, с которой Квантунская армия справится?

Я даже Кейдзо спросил, благо времени на беседы во время возвращения было предостаточно:

— Почему верховное командование японскими вооружёнными силами не смотрит в нашу сторону, а только на юг, откуда ждёт американцев? Они что же, до сих пор, хоть больше сорока лет прошло после русско-японской войны, считают нас слабым противником?

Бывший шпион подумал и ответил:

— И да, и нет. Я не могу, конечно, говорить за весь Генеральный штаб императорской армии Японии и особенно за господина Ёсидзиро Умэдзу, который его теперь возглавляет. Но думаю, что ты прав. Американцы для нашей… то есть я хотел сказать для японской, — поправился он, показав, насколько дистанцировался от вооружённых сил своей Родины, — армии выглядят намного опаснее. В конце концов, не на Дальний Восток напали в 1941 году, а на Пёрл-Харбор.

— Уж не собираются ли они, если американцы первыми высадятся на Японские острова, сдаться им всем скопом, как об этом мечтали гитлеровцы в осаждённом Берлине? — спросил я.

— Всё может быть. Не забывай, что японцы активно перенимают именно западную культуру и ценности, а советские им…

— Поперёк горла, — подсказал я правильный ответ.

— Видимо, да, — согласился Кейдзо.

После этого мне ничего другого не оставалось, как добавить в рапорт рассуждение о том, как японцы спят и видят, чтобы отдаться в руки гуманных американцев, нежели оказаться в медвежьих лапах жестоких русских.