Чтение онлайн

На протяжении ночи Айтел вел один из тех героических боев, когда утром не остается ни одного трупа: десяток раз он протягивал руку к телефону и отдергивал ее. Побуждаемый ревностью, этим радикальным орудием чувств, Айтел прокручивал до конца все истории, которые она, хихикая, рассказывала, так что достаточно ему было вспомнить мужчину, о котором она говорила, и брошенную ею фразу: «Ну и пьяная же я была», чтобы представить себе воображаемым глазом, увеличенным резцом ревности, как она отдавалась, играя, – а он знал, что это так, – как мычала, вскрикивала, мурлыкала, – эти картины оргазма возбуждали и его. А тот мужчина, с которым она была, – можно не сомневаться, он не знал, что она играла и сама занималась изысканием, – будет потом похваляться, рассказывая, что она говорила и что вытворяла. Это было уж слишком для Айтела. Если в прошлом он выслушивал признания своих любовниц и смотрел на это как на закрытую репетицию комедии и забавный спектакль, как на мышиную возню под камнем, то сейчас он мог бы убить каждого из мужчин, которых знала Илена. Они не ценили ее, и в этом было их преступление. Они ценили ее не больше, чем она ценила себя. Подобно всем ревнивым любовникам Айтел считал, что Илена позорно плохо заботится о его собственности. Она была лишь тем, кем он мог ее сделать, и если он ревновал ее к прошлому, это объяснялось тем, что ее прошлое поведение могло быть понятно лишь в свете того, как она вела себя сейчас. Слова, которые она, возможно, шептала другому мужчине, лишались того пыла, с каким она шептала их ему. И с чувством, будто в грудь ему вонзался ледоруб, Айтел слышал собственные слова о ней: «Когда Колли нет поблизости, его кошечка отправляется пошалить. Пара актеров, работавших у меня, проводили с ней время. Они говорили, что ей нет равных в постели». Он готов был придушить ее за то, что она не дождалась его, – почему она не знала, что ей не надо притворяться, так как явится он и будет с ней. Заглох разум, говоривший, что тебе пришлось вскочить на поезд «американских горок», иначе ты ничего бы не почувствовал. Айтел считал преступлением то, что Илена хотя бы миг испытывала наслаждение с другим мужчиной.

Следующие несколько дней были невыносимы. Он только и делал, что ждал, когда приедет Илена, и когда она приезжала, накидывался на нее с такой поспешностью, какую считал навсегда утраченной. Когда ее не было, он пил, сидел в «Яхт-клубе», садился в машину и ехал – проезжал мимо ее отеля, кружил по городу, чтобы снова проехать мимо ее отеля. Навестив его впервые после приема, я обнаружил человека, полного энергии. За час он рассказал одну за другой несколько историй, отыгрывая персонажей и создавая их образ всего лишь с помощью жестов. Я все откладывал встречу с ним из-за того, чтобы не рассказывать про Лулу, боясь испортить нашу дружбу, но он лишь расхохотался, услышав мое признание, поздравил меня и выдохнул:

– Я знал, что так будет. Ей-богу, знал, что так будет.

– Но почему?

– Ну, понимаешь, я в нее кое-что заложил. И у меня была мысль – вот так: пришла мысль, и все, – что теперь она готова перепихнуться с джентльменским клинком.

– Джентльменским клинком? Да у меня воспитание помойки, – сказал я. Но мне приятно было такое услышать. – Скажи, – небрежным тоном спросил я, – что представляет собой Лулу?

Не в силах сидеть на месте, он вскочил и принялся шагать по комнате.

– О нет! О нет! Не думаешь же ты, что я – Колли Муншин, правда? Выясняй это сам. – И потом вдруг изо всей силы хлопнул меня по спине. – Как же нас будут жалеть! – театрально воскликнул он.

В конце недели, как раз когда Айтел пришел к выводу, что ревновать плохо, или, вернее, как раз когда его ревность стала угасать и он поддерживал ее в себе ради того, чтобы наблюдать доставляемую ею боль, считая, что сможет по желанию выключить ее, он узнал, что Илена изменила ему.

Она тихонько вошла в бунгало Айтела, мимоходом поцеловала его, была ласкова, но держалась несколько отчужденно.

– Я встретила сегодня одного старого приятеля, – через некоторое время сказала она, – он и тебя тоже знает. – Айтел молчал, но сердце так и заколотилось, а Илена добавила: – Это Мэрион Фэй.

– Значит, Мэрион Фэй. А откуда ты его знаешь?

– О, я знала его много лет назад.

– Он твой старинный приятель? – До этой минуты Айтелу удавалось скрывать ревность, но теперь это оказалось не под силу. – Скажи, – произнес он, – ты с ним договаривалась о цене?

Взгляд у нее стал настороженный.

– О чем это ты?

– Мэрион Фэй – сводник.

– Я этого не знала. Честно, не знала. – Лицо у Илены стало каменным. – О Господи. Он же просто давний приятель.

– А теперь он новый приятель?

– Нет.

– Ты просто поболтала с ним?

– Ну, немного больше, чем поболтала.

– Ты хочешь сказать – много больше?

– Да.

Айтел почувствовал прилив веселости. Ноги у него отнимались, зато язык стал остер.

– Меня тебе явно стало недостаточно.

– Как ты можешь такое говорить?

– Однако кое-что ты на всякий случай держала про запас.

– Нет, я бы так не сказала.

– Просто устроила банкет для друга старых дней?

– Издеваешься надо мной, – сказала Илена, – и получаешь удовольствие.

– Извини, что причиняю тебе боль. – Он хотел приложить руку ко лбу, но сдержался. – Илена! – воскликнул он. – Зачем ты это сделала?

Лицо ее приняло вызывающее выражение.

– Захотелось. Из любопытства.

– Тебя всегда одолевает любопытство, верно?

– Хотелось посмотреть… – И умолкла, не докончив фразы.

– Понимаю. Можешь мне не говорить. Я эксперт по женской психологии.

– Ты, наверно, эксперт по всем вопросам, – заметила Илена. Помолчала и повторила: – Сама не знаю, и потом мне хотелось выяснить…

– Только ли со мной происходит такое расцветание плоти или же любой старикашка подойдет. В этом было дело? – Айтел словно услышал себя со стороны и возмутился своими словами.

– Что-то вроде того.

– Что-то вроде того! Да я убью тебя! – от беспомощности взревел он.

– Ну, надо же мне было выяснить, – пробормотала Илена.

– И что же ты выяснила?

– Это я и хотела тебе сказать. С ним я была как статуя.

– Только вела себя не как статуя.

– М-м… я все время думала о тебе.

– Свинья ты, вот кто, – сказал он ей.

– Я уйду, если ты хочешь, чтобы я ушла, – сухо произнесла она.

– Сиди тут!

– По-моему, лучше нам с тобой сейчас расстаться, – сказала Илена. – Я отдам тебе деньги за мой номер… я ведь твоя должница.

– И откуда же ты возьмешь деньги? У Фэя?

– Ну, я не собиралась у него просить, – сказала она, – но теперь, когда ты мне подсказал…

Айтел вдруг начал ее трясти. Илена заплакала; он выпустил ее и отошел. У него ныло все тело.

– Тебе на меня наплевать, – сказала она. – В самом деле наплевать. Просто гордость твоя пострадала.

Он попытался успокоиться.

– Илена, зачем ты так поступила?

– Ты считаешь меня тупицей. Что ж, возможно, я и есть тупица. Ничего интересного я тебе рассказать не могу. Я для тебя просто игрушка. – Она заплакала громче. – А ты для меня слишком умный. Ничего не поделаешь.

– При чем тут все это? Я считаю тебя толковой. Я тебе это говорил.

Она снова приняла демонстративно вызывающий вид. И постаралась придать своему маленькому личику сердечком безразличное выражение.