Чтение онлайн

В этом салоне Оленька наводила себе красоту по бедности: маникюр стоил всего пять евро плюс евро чаевые.

После рождения дочки Оленька три месяца провела дома, ночами работала как могла по интернету, чтобы ее не выгнали из агентства. С большим трудом удалось выцарапать маму из Москвы – стало намного легче управляться с двумя детьми, но денег требовалось все больше и больше…

А где их взять?

Утром ей предстояло показывать заказчикам планы квартир, варианты отделки, финансовые документы, поэтому требовалось привести руки в порядок. Она заскочила в салон перед самым закрытием, надеясь, что, мадам Хуанг не откажет давней клиентке.

Какого же было ее удивление, когда в экзотической птичке она узнала давнюю подругу, одетую словно на бал-маскарад или как актриса Мулен Руж. Олёк обитала со своим Жоржем в роскошной квартире около Лувра и встретить ее в дешевой китайской парикмахерской – просто в голове не укладывалось!

Вокруг Олька суетились пять китаянок – весь личный состав салона: две делали маникюр, две педикюр, одна взбивала и поправляла огненно-рыжий парик.

Оленька присела в соседнее кресло:

– Олёк, какими судьбами в нашем захолустье?

Видно было как Олёк напряглась, а потом выпалила:

– Жоржик, скупердяй французский, урезал прожиточный минимум!

– С чего бы это?

– Не нравятся ему, видите ли, некоторые мои знакомства…

– И что теперь?

– Мне бабки нужны! Спешу на работу…

– Куда? В такой час?

– Ты что, совсем дура?

Оленька недоумевающе рассматривала подругу: в двенадцатом часу ночи так одеваются только…

– Да-да, на панель, вернее в кабак на Пигаль, если там не получится – пройдусь по бульвару Клиши…

– Олёк, как же так? – Оленька обескураженно хлопала глазами. – Ты же институт закончила, мы с тобой близкие подруги…

– Перестань слюни распускать и читать нотации! Я тебе ясно сказала: “Мне нужны бабки!” Сегодня! Сейчас! Где я их еще могу достать?

– Я займу тебе!

– Тебе двоих детей теперь кормить надо! Поздравляю, кстати, с рождением дочери! Извини, что не получалось раньше поздравить в более приличном месте и форме.

– Спасибо за поздравление! Моя мама приехала из Москвы сидеть с дочкой, а я уже вышла в агентство на полный рабочий день. Олёк, если у меня не хватит денег помочь тебе, я найду, спрошу у друзей, знакомых…

– Не суетись. Столько у тебя нет, никогда не было и не будет. Чтобы меня “спасти” попросишь у богатой московской подруги? Ты ей уже столько должна, что никогда не вернешь – в жизнь не заработать! Одним и тем же маршрутом ходишь: берешь деньги у одного знакомого, чтобы вернуть другому.

– Я сама хорошо зарабатываю! – возмутилась Оленька.

– Весь Париж в курсе твоих займов-перезаймов! Еще и врать научилась, что босс месяцами не платит, из квартиры тебя выселяют, мебель описывают, телефон отключают – тогда друзья разжалобятся и кошельки откроют. Откуда знаю про долги? Бухгалтер твоего босса – мой постоянный клиент, любит поболтать между минетами. Тоска и скука…

– Я найду деньги! Клянусь! Только не делай этого!

Олёк с искренним любопытством смотрела на Оленьку, в ее шальных чуть раскосых глазах светились насмешка и превосходство:

– Серьезно? Ты – настоящая тургеневская барышня! Непонятно, как такие ископаемые экземпляры дожили до наших дней. Первая любовь, ветка сирени, поцелуй украдкой, нежный лепет и паника от вида менструаций… Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, Меджнун и Лейла – плоды мужской фантазии от избытка тестостерона! Сердца у них трепещут только в предвкушении залезть под юбку. Мужики хотят от нас только одного – секса, поэтому, пусть платят, самцы похотливые!

Оленька, ты – взрослая женщина, посмотри вокруг: это – подлый мужской мир! Женщина как была так и осталась бесправным существом второго сорта в обществе, семье, бизнесе, политике. Мой Жоржик скуп и жаден – тем хуже для него, раз не понимает, что молодую красивую женщину, которая рядом с ним, надо развлекать, баловать и не урезать средства “на булавки”, иначе, женщина найдет способ поправить свое финансовое положение.

– Олёк, это же… аморально!

– Что это такое: “Аморально?” Раздвинуть ноги или отсосать в машине и получить за два часа больше, чем ты зарабатываешь в неделю? Это тебя насилуют во все дырки с понедельника по пятницу в соответствии с нормами французского трудового законодательства, а ты кряхтишь и еще подставляешься под сверх-урочные…

Олёк в жаре спора приподнялась с кресла и пробовала жестикулировать рукой, но бдительные китаянки вовремя усадили ее обратно.

– Олёк, ты путаешь кислое с холодным, – от волнения на лбу Оленьки выступили капельки неприятного пота. – Я честно работаю, плачу налоги, а ты обманываешь мужчину, который тебя любит.

– Когда мужчина любит, он холит и лелеет женщину, а этот удавится из-за лишнего сантима!

– Ты знаешь, что все французы очень прижимисты…

– Еще как знаю! В ресторане, даже в дешевой кафешке заставляют женщину за себя платить!

– Это, конечно, не самая лучшая черта французского характера, но…

– Мужчина должен ради любимой женщины пускать деньги веером от пуза! Вон, как русские бандиты! За что люблю…

– Олёк, как ты потом смотришь в глаза Жоржу?

– С обожанием! Мурлычу: “Жоржик, киска, тигренок…” и прочую ерунду.

– Я думала, у вас действительно любовь, пусть он и значительно старше тебя…

Олёк, похоже, успокоилась, села поудобнее в кресле, расслабилась…

– Какая ты, Оленька, все-таки, наивная, ничему тебя жизнь не учит!

– Может быть я, действительно, наивная, но я верю в любовь, в открытость сердец, взаимопонимание, доброту и, самое главное, в доверие! Без доверия невозможно построить семью или простые человеческие отношения!

Олёк безнадежно вздохнула и прикрыла глаза:

– И чего ты, Оленька, добилась со своей любовью? Ни кола, ни двора, сплошные сердечные драмы а-ля “Санта Барбара”… Сколько жизней вокруг себя поломала, семей разбила… Ладно, мужикам-кобелям головы морочила: дескать, брось жену, освободись, “очистись”, чтобы можно было представить маме, тогда приму, а сама их просто “динамила”, оставляла на улице – ни семьи, ни дома, ни Оленьки… Тебе, оказывается, надо было разобраться в собственном внутреннем мире, когда мужчина уходил из семьи и стучался к тебе в дверь… Хрен с ними, с мужиками, но их жены и дети в чем перед тобой виноваты? За что ты их наказывашь? Твои собственные сын и дочь растут без отцов – других детей тебе не жалко? – Олёк тяжело вздохнула. – Бьешься за копейки двадцать четыре часа в сутки, от усталости с ног падаешь, сил и времени, чтобы найти правильного мужчину, не остается, связываешься с кем попало, а годы бегут…

Лицо Оленьки покрылось румянцем, щеки горели.

Китаянки чувствовали высокий накал страстей, бушующий под эстакадой Перифирика, но ни один мускул не дрогнул на лунообразных лицах дочерей Поднебесной, они продолжали чистить, полировать, укладывать…

Оленька нервно теребила ворот деловой блузки:

– Олёк, как мне быть с тобой и Жоржем? Встречать вас у общих знакомых, на концертах…

– Что, руку не протянешь падшей женщине? Отвернешься и пройдешь мимо?

– Мы с тобой давно знаем друг друга и – нате вам…