Чтение онлайн

Андрэ и Оленька встречались еще несколько раз, ходили на выставки, в театры, рестораны – все очень культурно, сдержанно, элегантно.

…Любуясь с террасы Трокадеро Эйфелевой башней, переливающейся огнями на фоне ночного неба, Оленька мечтательно вздохнула, что Венеция – ее любимый город, в котором она давно не была…

Конечно, джентельмен Андрэ пригласил слетать туда на ближайшие выходные.

В Венеции, после “Севильского цирюльника” в палаццо Барбариго и ужина на Гран Канале, все и произошло. Бокал шампанского, балкон гостиницы “У Овидия” возле моста Риальто, поющие гондольеры внизу, первый поцелуй и так далее. Романтика…

Оленьку не надо было учить, как распалять мужчину. Она, правда, не заметила, когда Андрэ успел проглотить таблетку ваягры или чего-то сильнее: в его годы без стимуляции не обойтись. От семидесяти- с плюсом- летнего мужчины такой прыти Оленька никак не ожидала! Оба долго потом вспоминали ту ночь.

Утром за завтраком в старинной столовой с массивными темными балками на потолке Оленька скромно, но твердо, сказала, что быть любовницей она не хочет и не может: Андрэ должен решить… И он решился.

Завидных женихов в таком маленьком городе как Париж немного и все на виду. Была проблема и серьезная: выяснилось, что Андрэ давно окучивала Олёк.

Годы брали свое, и Олёк тоже решила остепениться с правильным мужчиной. Она вычислила Андрэ раньше Оленьки, но держала в секрете от всех подруг – разрабатывала свою золотую жилу.

Имевшийся у нее Жоржик по финансам, положению и атрибутам Олька не устраивал – мелкобуржуазен, скуп, без положения в обществе. То ли дело старинная русская аристократия со вкладом в мировую науку и серьезным банковским счетом!

Олёк даже надела очки в роговой оправе (без диоптрий, простые стекла), чтобы выглядеть подобающе. И вдруг появляется перехватчица! И не какая-нибудь, а лучшая подруга! Были некрасивые сцены, выяснение отношений, в итоге Олёк проиграла.

Андрэ женился на Оленьке.

Оленька быстро получила американскую грин-карту и из дешевых Клишей перебралась в престижный Принстон, в дом с колоннами и гаражом на четыре машины. Через широкий ухоженный газон располагалась резиденция губернатора славного штата Нью-Джерси. Более солидного и завидного соседа не придумать!

Оленька вступила в Клуб друзей Франции, Цветоводческую Ассоциации Принстона, Женский Христианский Альянс, вместе с другими богатыми женщинами участвовала в благотворительных ярмарках и аукционах.

Жизнь удалась!

С детьми пришлось на время разлучиться. Сын, очень талантливый мальчик, учился на втором курсе в Марселе, но готовился к переводу в Массачуссетский Институт Технологий: Андрэ помог своим авторитетом и щедрыми ежегодными пожертвованиями устроить мальчика в Alma Mater.

Дочь жила в маминой квартире в Клишах, ожидая оформления документов для переезда в Америку, ничем особо не занималась, вяло учила английский язык, на который не хватало времени в школе. Оленька регулярно посылала ей денежные переводы; сын от помощи отказывался, говорил, что стипендии ему хватает.

Интимная супружеская жизнь Оленьки текла вяло и скучно. Потенция у Андрэ совсем ослабла. Раз в два-три месяца он отваживался принять таблетку ваягры, приходил в спальню к Оленьке, кое-как делал свое дело и потом долго лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша, приходил в себя.

Оленьку это вполне устраивало: надоели ей огненные страсти, а собственных внутренних позывов на физкультуру в постели не было, между ног “не горело”. Уютная семейная жизнь…

Но… Все мужчины – извращенцы.

Эту простую аксиому Оленька поняла давно. В большей или меньшей степени, каждый по-своему, но извращенцы – все: тихие, буйные, явные, скрытые, демонстративные, стеснительные, прямолинейные, уклончивые, занудные, наглые, ханженские, откровенные, вежливые, грубые, монотонные, творческие…

Андрэ оказался извращенцем вежливым и задумчивым. По вечерам ему нравилось разводить огонь в камине в библиотеке с книжными шкафами из английского дуба и старинными гравюрами Солнечной системы по стенам.

На полу лежала шкура белого медведя, в углу бронзовела статуэтка Будды, отблески огня мерцали в гранях хрустального бокала с граммулькой виски.

Андрэ просил Оленьку не отказать ему в маленькой любезности. Оленька понимающе улыбалась, раздевалась и устраивалась на большом кожаном диване – вставала на колени, подняв попу повыше, подкладывала подушку, опускала на нее голову и плечи и задремывала или лениво листала какой-нибудь журнал: удовольствие Андрэ займет часа два, а может и дольше.

Андрэ по капле прихлебывал виски, задумчиво смотрел на Оленькин анус…

Вскоре после свадьбы он объяснил Оленьке, что ее розовая дырочка напоминают ему модель Пространства-Времени английского физика Стивена Хокинга и наводит на серьезные научные размышления.

Разглядывая привлекательную Оленькину задницу, он писал какие-то формулы в блокнот, покусывал колпачок дорогой авторучки, морщил лоб, шевелил губами.

Оленька посмотрела на Интернете, кто такой Хокинг, загрузила в Айпэд его нашумевшую “Краткую историю времени”, начала читать, но осилить не смогла – книга была для нее слишком заумной, хотя автор старался писать человеческим языком. Запомнилась одна картинка – “туннель” между нашей Вселенной и иными мирами, где негативная энергия втягивает пространство и время в горло гипотетического туннеля и выбрасывает в другую Вселенную.

Для Андрэ-ученого дырка между Оленькиными ягодицами ассоциировалась со входом в космический туннель. Он часами молча смотрел на эту мифологемную дырку – Оленька дремала, но стойко держала “Звездные врата” на уровне глаз Андрэ, сидящего в кресле.

Наглядевшись и наразмышлявшись, он смазывал Оленькин анус кремом-любрикантом и засовывал в него морщинистый палец со старческими пигментными пятнами.

Оленька негромко вздыхала: “Пространство-Время”, – и старалась расслабиться. Андрэ долго двигал пальцем вперед-назад, вверх-вниз, по кругу, сгибал его, прощупывал кобчик… Никакого сексуального или эмоционального удовольствия Оленька не получала, продолжала дремать.

Андрэ по-немногу возбуждался, если это можно так назвать. Минут через двадцать-тридцать задумчивого вращения пальцем он добавлял в анус любрикант и засовывал Оленьке второй палец. Шевелил ими двумя, сдвигал-раздвигал, перекрещивал-перекручивал. Оленька расслаблялась, привыкала к “Пространству-Времени” в заднем проходе. Вскоре Андрэ засовывал третий палец.

Начиналось главное.

Оленька открывала глаза, но вела себя тихо, не подавая признаков пробуждения – это было одно из условий “игры”. Андрэ второй рукой массировал мышцы вокруг ануса, поливая любрикантом, и неожиданно одним легким движением засовывал в попу всю руку – Оленька никогда не могла сказать точно, в какой момент – так было ловко и подготовленно. Андрэ трепетал от эсхатологического восторга.