Чтение онлайн

Оленька прилетела в аэропорт Кеннеди, в агентстве Авис получила машину Форд Кавалер и поехала не прямо в Южную Каролину к сыну, а в Манхеттен, чтобы отдохнуть ночь после долгого перелета и немного послоняться по магазинам.

Машину Оленька удачно припарковала в блоке от своей гостиницы на Второй Авеню, быстро приняла горячий душ, переоделась, выгуляла Пеппи, дала ему побегать в маленьком сквере и оставила в номере, наказав не лаять и ждать ее, и до позднего вечера гуляла по Нью-Йорку. “Красавец город!” – вздыхала она.

Утром Оленька еще нежилась в постели, когда Пеппи начал скулить и проситься погулять. Пришлось накинуть плащ поверх ночной рубашки, сунуть ноги в кроссовки и выйти на улицу.

Пеппи вырвал поводок и помчался к ближайшему газону: сказывалось европейское воспитание.

Возле своей машины Оленька увидела полицейского, что-то писавшего в кожаный блокнот. “Штраф!” – сообразила Оленька и поспешила к полицейскому.

– Сэр, я здесь! Это моя машина, сейчас вынесу мелочь и накидаю в автомат!

Полицейский хладнокровно дописал, вырвал квитанцию из блокнота и сунул под дворники.

Оленька заглянула в квитанцию:

– Сто пятнадцать долларов! – ужаснулась она. – Я вышла прогулять собаку, без кошелька, но вернусь через пять минут и все оплачу!

Пеппи стоял рядом и настороженно смотрел на рослого черного полицейского.

– Мэм, правила парковки одинаковы для всех. Вы можете оплатить штраф чеком по почте, кредитной картой по интернету или наличными в агентствах по приему платежей. Если Вы не согласны с моими действиями, то имеете право обжаловать их судебным порядком.

– Я опоздала всего на три минуты, чтобы бросить несколько квортеров, а Вы оштафовали меня на сто пятнадцать долларов?!

– Закон есть закон.

– Не буду я платить этот дурацкий штраф! – крикнула в сердцах Оленька и разорвала треклятую бумажку.

– Мэм, Вы проявляете неуважение к закону.

– Fuck it! – Оленьку понесло. Она пнула обрывки ногой и повернулась, чтобы уйти.

– Мэм, поднимите квитанцию или я буду вынужден Вас арестовать!

Полицейский сделал шаг в ее сторону, и тут Пеппи вцепился ему в ногу железной хваткой.

Оленька обернулась на крик полицейского, увидела, как он выхватил пистолет и выстрелил Пеппи в голову…

38. Подлость

– Подлость – это делать больно человеку, который тебя любит…

Мужчина и женщина говорили по-русски. Женщина – симпатичная блондинка неопределенных средних лет, с приветливой улыбкой, очками в тонкой золотой оправе и букетом розовых и белых королевских роз. Мужчина – с наполовину седой короткой бородкой, поредевшими волосами и богемным хвостиком на затылке. Они поднялись к свободному столику на бельэтаже.

– Какая милая интеллигентная женщина, – подумал официант Коля.

Сквозь двухярусные окна открывался картинный вид на Авеню Франциска Первого, мокрую булыжную мостовую, блестящую в свете ночных фонарей, прохожих под зонтами, огни проезжающих машин. Напротив пары над входом в кафе красовались старинные оконные часы, как на вокзале.

Коля поставил им на столик графин с водой, два стакана, положил перед каждым меню и отошел к бару ждать, пока они решат, что заказывать на ужин.

– Просить за это прощение, а потом делать снова и снова, удлиняя другому человеку страдания – сознательная двойная подлость и настоящий садизм.

– Подлости во мне нет и никогда не было! Это твои выдумки, чтобы отомстить за разрыв отношений с тобой!

– Ты скрываешь ее, стесняешься, что другие увидят, особенно, друзья. Иногда она вырывается наружу…

– Глупости и полный бред! Что же ты продолжал со мной встречаться, с такой подлой сучкой?

Коля навострил уши… В кафе Ля Белль Ферроньер Колю называли Николя, но русское имя ему нравилось больше. Впрочем, “Называй хоть горшком, только в печку не ставь!” – как говорила бабушка. В кафе Коля работал второй год, имел постоянную клиентуру, в основном, из русских и на жизнь не жаловался.

Туристы-соотечественники часто заходили в Ля Белль Ферроньер: типично парижская обстановка, традиционная французская кухня: эскарго, устрицы, луковый суп, говядина по-бургундски, вина, сыры и под конец – чашечка эспрессо. Кафе всего в двух шагах от театра Лидо, а цены гораздо ниже, чем в “елисейских кущах”. За помощь с русским языком Коля получал хорошие чаевые. Скопидомы французы обычно оставляли евро или два, а русские широко сорили деньгами и считали для себя унижением дать “на чай” меньше двадцатки. Не перевелись еще правильные клиенты!

С деланым равнодушием Коля смотрел на прохожих за окнами, но сквозь ресторанный шум с любопытством подслушивал разговор странной пары:

– Любил… Чувствовал издалека, что с тобой происходит недоброе и нехорошее.

– Поверь, мне тоже больно, когда тебе больно! Мне необходимо было разобраться в себе, привести в гармоничное состояние нынешний “душевный раздрай”. Я на время прервала наши отношения, хотела понять, куда идти дальше.

Коля, чтобы не спугнуть клиентов, решил не показывать знание русского языка и принял заказ по-французски: ей – луковый суп, ему – шесть эскарго, на двоих – бутылка минеральной воды. Не очень густо для романтического ужина…

– После “Обета молчания” у меня действительно наступила ясность в сознании – за эти годы ты стал мне родным и близким другом и братом, но я больше не могу разделять твои чувства и ожидания, я решила с тобой расстаться – пожалуйста, пойми, что это не каприз, а мое окончательное решение.

– С родным и близким другом и братом так не поступают! Не лги себе! Влюбленный дурак…

– Ты, правда, дурак! Влюбленный в себя нарцисс! Я всегда была честна и искренна с тобой! Не врала и тем более не вру сейчас. Мы – с разных планет, смотрим на жизнь разными глазами.

– На твоей планете ты – Бог! Остальное и остальные не имеют значения!

– Опять говорим совершенно о разном! Полное взаимопонимание у нас только в постельки. Мне этого мало! Да и постелька теперь не важна: три месяца, что не виделись, мне совсем не хотелось ни поцелуев, ни объятий – ничего. И месячные закончились. Навсегда.

– Климакс?

– Он самый…

– Это причина наших страданий, проблем, расставаний?

– Вали все на климакс!

– У нас была любовь…