Чтение онлайн

Алексей решил посвятить весь следующий день отдыху: порыбачил, сходил в лес и даже искупался в речке. Постепенно грустные мысли оставили его, и он стал задумываться над улучшениями, которые мог бы произвести в усадьбе. По этому поводу он и стал советоваться с Ермолаевым, который многого не понимал и некоторые вещи считал блажью барина.

За чаем управляющий спросил хозяина:

– А что же вы, к Вересовым не поедете? Кажись, жизнь у них теперь налаживается, когда вы убрали Никитина…

Алексей не собирался к своим родственникам, понимая, что не хочет видеть их сочувствующие взгляды и слышать печальные вздохи. Но по правилам приличия визит стоит нанести. Ему следует подумать об этом…

Слухи в Ручьях распространялись из дома в дом со скоростью водяного потока, и, конечно, Вересовы узнали о приезде Алексея в тот же день.

– Надеюсь, он не надумает нанести нам визит. Иначе скажет что-нибудь не то, и мы лишимся ещё какого-нибудь работника, – недовольно пробурчала Пелагея Ивановна.

– Я предлагаю нам самим нанести ему визит! Как-никак он наш родственник! – воодушевился Бурцев, невольно причислив и себя к родне Алексея Рубцова.

Они ранее не были близко знакомы, при редких встречах только кланялись друг другу, и вот теперь Илья Ильич решился сам нанести визит соседу из Петербурга. Ему было любопытно узнать столичные новости, да и похвастаться хозяйскими делами не мешало бы.

Его сестрица нахмурила брови, глядя на него.

– Ни в коем случае! Я вам запрещаю. Он провинился перед нами, поэтому должен сам приехать к нам. Но пусть лучше этого не делает! Нечего принимать таких…

Она не договорила, понимая, что дальше её слова могут принять за оскорбление, и выглянула в окно.

– Такие тучи собрались, что явно будет дождь! Ах, это опять он!

Бурцев выглянул в окно и заметил у забора Водиницкого, который, взяв уже за привычку, явился к ним просить руки Юлии.

Глашка вбежала в комнату с вопросом: “Что сказать ему?”

– Да что? Пусть ждёт, коли ему хочется! – таков был ответ упрямой Пелагеи Ивановны, которая каждый раз отказывалась принять отца Сергия.

Он же проявлял постоянство и раз в неделю приезжал к дому Юлии, чтобы просить аудиенции у её матушки. Глашке было очень жаль молодого священника, и в первый раз она сказала ему:

– Ждите тут! Она позже вас примет!

В следующий раз была не менее обнадёживающей:

– Она сегодня в хорошем настроении, так что вероятно вас примет. Ждите!

На другой неделе она и вовсе решилась быть откровенной:

– Да на что вы надеетесь? Упрямая она, как баран! Бросьте это дело, да и женитесь на Юлии Николаевне так!

– Так никак нельзя! – улыбнулся ей Водиницкий. – Без благословения родителей брак не может быть настоящим.

Глашка только качала головой, глядя как он иногда по часу стоял на жаре, ожидая, когда барыня соизволит его принять. А она лишь довольно хмыкала, глядя на эту картину из-за занавески, да так и не приняла его ни разу.

Вот и в это раз она заметила всё ту же картину: Водиницкий покорно ожидает её позволения войти в дом. Может, кого-то такой вид из окна и разжалобил бы, но твёрдое сердце Вересовой не дрогнуло. А тучи меж тем становились всё чернее, и дождя было не миновать.

К делу подключился Бурцев, который стал симпатизировать священнику:

– Может, примете его? Или так в дождь и заставите стоять, беднягу?

– Никто его не держит, может ехать до дому, коли желает!

– Так ведь если попадёт под дождь, то простудится! Коляска у него открытая…

– А нечего на меня давить! Он думает, я сжалюсь, коли он промокнет? Как бы не так! Вот увидите, и месяца не пройдёт, как он сдастся!

Вересова более не желала говорить на эту тему и даже отошла от окна, чтобы заняться другими делами. Бурцев вздыхал, стоя у окна и смотрел, как тучи сгущаются над Водиницким.

Ольга тоже наблюдала стойкость священника из окна своей спальни. Ей было его и Юлию неизменно жаль, особенно страдал священник, которого матушка всем соседкам расписывала, как охотника за большим приданым её дочери, и жаловалась на то, что он мешает её отдыху, стоя почти под самым её окном. Ольга давно задумалась над тем, как помочь суженым пожениться, но пока её мысли ни к чему конкретному не привели. Сейчас она решилась идти к сестре, чтобы уговорить её отпустить Водиницкого или пригласить его в дом.

Юлия спокойно выслушала эмоциональную речь сестры в защиту своего жениха и сказала:

– Оля, ты ошибаешься, ни я, ни отец Сергий не страдаем по поводу отсрочки нашей свадьбы. И я уверяю тебя, он принимает испытания, выпавшие на его долю со стойкостью и смирением, понимая, что, возможно, он должен вынести это ради нашего будущего.

Ольга во все глаза смотрела на сестру и не собиралась сдаваться.

– Но своим смирением и терпеливостью вы оба только потакаете капризам нашей матери! Разве ты не видишь, что ей доставляет удовольствие мучать его и смотреть, как он по часу ждёт её позволения войти! Разве не пора этому дать отпор?

– И как? – нахмурилась Юлия. – Ты предлагаешь поругаться с ней и сыграть свадьбу без её благословения? Но для нас с отцом Сергием это невозможно!

– Нет, конечно. Но ты можешь снова с ней поговорить и попросить её принять его. Будь тверда и настойчива, дай ей понять, что ты не отступишь в любом случае.

Ольга выжидательно смотрела на сестру, а та молчала и кусала губы, словно не решаясь что-то сказать. Наконец, она тихо произнесла:

– Я дала себе слово, что если через полгода мама не даст своего одобрения, то я всё же уйду в монастырь… Если мне будет не суждено выйти замуж за отца Сергия, значит, мой путь таков… Мы должны смиренно относиться к нашей участи…

Ольга попыталась сдержать своё возмущение и глубоко вдохнула воздуха в грудь.

– Юлия, посмотри, дождь уже накрапывает, а твой жених стоит на улице! Тебе не жаль его? Выйди же к нему и попроси уехать домой, или позови в дом!

Юлия покосилась на окно и сказала:

– Оля, мы с отцом Сергием стойко вынесем все невзгоды, но не сдадимся. К тому же, возможно, что именно сегодня мама захочет его выслушать…

Ольга махнула рукой на сестру, быстро вышла из комнаты, спустилась вниз, и, не найдя внизу никакой преграды из домочадцев, распахнула входную дверь.