Чтение онлайн

Именно в этот момент стремительно выросло влияние нового премьер-министра Путина. Путин держался очень спокойно; один из избирателей однажды сказал мне, что Путин похож на гепарда, готовящегося к прыжку. Путин возложил ответственность за взрывы на чеченцев, и в атмосфере страха его популярность резко увеличилась, а сам он занялся подготовкой к новому крупномасштабному наступлению в Чечне. Одновременно с этим политический рейтинг Лужкова упал, в его городе раздавались взрывы, жители обезумели от страха, а по телевидению его репутации каждое воскресенье наносился непоправимый урон.

Назревавшая война в Чечне интересовала Доренко меньше, чем подрыв позиций Лужкова. 17 октября Доренко посвятил большую часть своей программы тому, чтобы уличить Лужкова в лицемерии. Доренко рассказал о восстановлении больницы в городе Буденновске на юге России. Больница была разрушена в результате действий террористов во время первой чеченской войны. По словам Доренко, Лужков приписал заслугу в восстановлении больницы себе и ни разу не поблагодарил спонсора, давшего на это деньги. Доренко несколько раз повторил, что Лужков приписал всю заслугу себе. “Дорогие мои! — сказал Доренко, обращаясь к московской мэрии. — Что вы делаете? Почему бы вам просто не поблагодарить спонсора”. Спонсором был Беджет Паколли, швейцарский бизнесмен, ранее оказавшийся в центре скандала из-за ремонта Кремля. Паколли, фирма которого восстановила залы Кремля, ханжески жаловался на то, что по просьбе Лужкова потратил 870 000 долларов на реконструкцию больницы, но не получил даже письма с благодарностью.

В следующем сюжете программы Доренко намекнул на таинственное перемещение денег из Москвы в иностранные банки. Доренко упомянул о недавно опубликованных в “Нью-Йорк тайме” статьях, в которых говорилось, что американский банк “Бэнк оф Нью-Йорк” переправлял российские деньги за границу {585} . На экране появился документ: банковский перевод на счет в “Бэнк оф Нью-Йорк”. Сорок миллионов долларов! Второй! Третий! Никто из тех, кто видел эту программу, включая меня, не мог понять, о чем идет речь, но для Доренко важна была форма, а не суть. Он закончил убийственной фразой, бросавшей тень на Лужкова. “Полагаю, что Лужков не поделится подробностями с общественностью, — сказал он, — но возможно, ему придется поделиться особенностями своей экономической деятельности со следственными группами, расследующими отмывание российских денег в “Бэнк оф Нью-Йорк”.

В конце шоу Доренко сбросил на голову Лужкова еще одну видеобомбу. Он показал ряд быстро сменяющихся кадров. Сначала Лужков в кабинете мэра критикует кремлевский “режим” и больного Ельцина; затем Лужков на эмоциональном митинге в ходе президентской кампании 1996 года поддерживает Ельцина. “Я говорю: Россия, Ельцин, свобода! — выкрикивает Лужков на митинге. — Россия, Ельцин, победа!” Толпа ревет: “Россия! Ельцин! Наше будущее!”

Доренко ничего не сказал — в этом не было необходимости. Он разгромил Лужкова. В том, что говорил Лужков, на самом деле не было никакого противоречия. В 1996 году он поддержал Ельцина, а два года спустя Ельцин был больным человеком. Но Доренко подал эти два эпизода один за другим таким образом, чтобы нанести ущерб репутации Лужкова, заставить выглядеть глупо. “Я считаю, что это — лицемерие, — сказал Доренко, с удовольствием вспоминая о своей работе. — Ли-це-ме-рие!”

Шоу Доренко ошеломило Лужкова. Он более пяти лет занимал пост мэра Москвы и был хозяином в своем городе. Лужков выступил с гневными обвинениями в адрес Доренко и подал на него в суд за клевету — тактика, к которой он всегда прибегал в московской политике. Но против Доренко она была не очень эффективной. “Это — безумие, — сказал Лужков. — Своего рода психическая атака, в том смысле, что обычно подобные вещи совершают психически неуравновешенные люди” {586} . “Россия в шоке. Ложь и клевета, потоки грязи обрушились на политиков и государственных деятелей” {587} .

Лужков настолько завяз в телевизионной камере пыток, устроенной для него Доренко, что не смог вырваться и реабилитировать себя. Он так и не выдвинул единственный лозунг, который, по мнению Евтушенкова, мог бы стать основой его притязаний на пост президента, — что он может восстановить Россию. Его жена, Елена Батурина, сказала мне тогда: “Политика, с моей точки зрения, очень трудный выбор для Юрия Михайловича. В политике не всегда прибегают к достойным приемам. Он растерян. У него много принципов, а его противники очень часто вообще их не имеют” {588} . Во время моей беседы с Евтушенковым он тоже вспоминал, что Лужков не был готов к тому, с чем ему пришлось столкнуться. “В течение многих лет, — рассказывал он, — Юрий Михайлович жил в такой обстановке, в такой атмосфере, в которой он являлся всеобщим любимцем. Его никто не смел критиковать... Он не был морально готов к тому, что произошло. Он просто не был готов”.

Непрекращавшийся барабанный бой негативных телевизионных передач сказался на Лужкове. Работая на ОРТ, Доренко имел огромную зрительскую аудиторию, поскольку этот канал принимался на всей территории России. В октябре занимавшийся проведением опросов по заказу Кремля Фонд общественного мнения сообщил, что положение Лужкова пошатнулось. Не было ничего необычного в том, что лидеры президентской гонки в условиях острой конкуренции имели по результатам еженедельных опросов всего 20 процентов голосов или немного больше. В январе 15 процентов опрошенных сказали, что на президентских выборах проголосуют за Лужкова. В октябре их число упало до 5 процентов. Число тех, КТО не доверял Лужкову, увеличилось С 35 процентов в конце 1998 года до 51 процента годом позже.

Кампания по очернению Лужкова, развернутая Доренко, достигла своего апогея 7 ноября 1999 года. Он опять затронул тему, связанную с реальными событиями — убийством Пола Тейтума, американского бизнесмена, застреленного в 1996 году в результате конфликта из-за гостиницы “Рэдиссон-Славянская”. Никто не был задержан или хотя бы обвинен в совершении убийства.

Доренко сказал мне, что дело Тейтума подвернулось ему случайно. С самого начала очернительской телевизионной кампании люди завалили его жалобами на Лужкова. “Десятки людей просили о встрече со мной и приносили материалы о Лужкове, — вспоминал он. — Среди этих людей был один парень, который пришел ко мне и сказал: “Два месяца назад я был во Флориде и записал на пленку разговор с одним сумасшедшим американцем... Он был немного не в себе”. Сумасшедший американец утверждал, что в убийстве Тейтума виновен Лужков. Сумасшедший американец должен был стать для Доренко своего рода телевизионным пулеметом Гэтлинга. Доренко переговорил с Березовским о том, как эффектнее использовать сюжет о Тейтуме для дискредитации Лужкова. Березовский предложил замысловатый сюжет, в котором фигурировала Федеральная служба безопасности, но был осторожен и предупредил, что Путин, бывший руководитель ФСБ, не должен упоминаться в шоу.

Доренко вышел в эфир. В начале программы он сказал, “в убийстве Тейтума виновен Лужков, как перед смертью сказал сам Тейтум. Об этом свидетельствует Джеф Олсон, друг покойного”. Олсон был тем самым “сумасшедшим американцем”.

Затем показали Олсона, сидевшего в огромном кожаном кресле с баночкой “Доктора Пеппера” на столике рядом. Олсон выступил с удивительным заявлением, в которое было трудно поверить: он был другом Тейтума и ему первому сообщили об убийстве. “Пол, после того как в него выстрелили, жил еще несколько минут. Он говорил с телохранителями, телохранители связались с офисом, из офиса позвонили мне. Последнее, что он сказал сотрудникам офиса и мне, было: “Ответственность несет Лужков. Это его рук дело”.

Потом Доренко пустился в долгое, запутанное повествование, следуя указаниям Березовского. Смысл сказанного Доренко сводился к тому, чтобы обвинить в убийстве Лужкова. Остальные факты, заговоры, доказательства промелькнули как в тумане. Доренко закончил программу сюжетом, в котором попытался связать Лужкова с лидером “Аум Синрикё”, японской секты, отравившей пассажиров токийского метро, и церковью сайентологов. Доренко пустил в ход все, включая “вину по ассоциации”. Это было шоу.

Березовскому понравилось. Осенью он начал борьбу за место в Думе от Карачаево-Черкесии, многонациональной республики на юге России. Кроме того, Березовский активно занимался организацией новой парламентской группы, поддерживающей Путина. Активизация боевых действий в Чечне была встречена с большим одобрением, и Путин поднялся на волне популярности. Березовский опять выступал в роли “делателя короля” по отношению к Путину. Он поручил Доренко вести атаку на Лужкова, серьезного потенциального соперника Путина, которого нужно было убрать с дороги.

В то время я спросил Березовского, что он думает о шоу Доренко, и он ответил: “Избиратели смотрят его с удовольствием. И ответ на вопрос, хорошее оно или плохое, может быть дан только в духе демократии: если оно вам не нравится, выключите телевизор. Если нравится, смотрите дальше. Я считаю, что это — замечательное шоу”.

“Я даже не пытаюсь анализировать содержание, — добавил он. — Я поклонник его таланта; с моей точки зрения, форма просто удивительна. Точнее, тот эффект, которого он достигает. Это настоящий талант” {589} . Другими словами, Березовскому нравились клеветнические обвинения, и его не беспокоило, насколько далеки они были от правды.