Чтение онлайн

— Ты… — выдохнул Аид, не способный найти слова, способные выразить глубину его ненависти и боли. — Ты…

— Я? Что я? Говори, говори?

Деметра смотрела на задыхающегося от злости брата и улыбалась, чувствуя, как долгожданное сладкое удовлетворение наполняет её сердце. Затем отошла на шаг назад, позволяя лозам снова унести Персефону в тайную комнату. Вновь обернулась к горящему городу и неспешно подняла руку, вплетая пальцы в свои длинные волосы.

— Ну же? Когда ты уже начнешь?

Вопрос повис в воздухе.

— Начну что? — прорычал Аид.

— Умолять, братец, умолять.

Деметра наклонилась к нему ближе, смотря ему прямо в лицо.

— Ну давай же, — прошептала она почти ласково. — Это совсем не сложно. Ведь кто знает, я могу ее отпустить. Она ведь больше мне не нужна. Стоит только хорошо попросить.

Аид знал, что это пустые слова. Что карга просто забавляется. Но ради Персефоны, он был готов забыть свою гордость, попытаться, сделать хоть что-то. Он набрал воздуха в грудь, готовый выплюнуть очередное оскорбление и… сдулся, словно воздушный шар. Униженный. Поверженный.

— Да, да? — Старуха выпятила ухо. — Я слушаю.

— Деметра…

— Не пошла бы ты в жопу, —донесся с пола четкий мужской голос. — Кошелка старая.

* * *

Я знал, что открывать рот было ошибкой. Но и смотреть, как эта тварина издевается над Аидом я больше не мог. Просто сил уже не было. Поэтому, когда изумленная старуха повернулась ко мне, я откашлялся и добавил:

— Тебе, мразь старая, память отшибла? Уже забыла, как лежала мордой в пол у меня под ногами? Так я тебе напомню. У меня-то деменции еще нет. Отлично помню, как твои старые грязные недотраханные кости…

Закончить предложение я не успел. Лозы змеями оплели моё тело, и с силой, которой не ожидаешь от простого растения, резко рванули вперёд, таща меня прямо к Деметре. Я едва успел напрячь мышцы, прежде чем был брошен на колени перед ней, лицом вниз.

Кажется, меня ждет взбучка. Ох… Угадал. Деметра схватила меня за волосы, с силой задрав голову вверх. На лице богини сверкала откровенная ярость, граничащая с безумием.

— Как ты смеешь! — шипела она, прерывая слова тяжёлыми ударами по лицу и телу. — Ты, смертный щенок, дерзишь мне?! МНЕ?!

Удар отбросил мою голову в сторону, глаза на миг застлало мутной пеленой. На языке появился привкус крови. В какой-то момент от удара мир вокруг померк, сознание провалилось куда-то в пустоту.

Но всего на секунду, не больше. В себя меня привёл собственный хриплый, почти животный рык и злость, горькая злость на Рика, бросившего меня здесь. Я заскрипел зубами и напрягся, удерживая сознание на месте и выжидая момент, чтобы использовать спрятанный за поясом кинжал.

— Отпусти мальчишку! — пророкотал вдруг голос Аида. Голос звучал властно, угрожающе. — Тебе нужен я, а не он!

Деметра даже не повернулась в его сторону, лишь холодно усмехнулась и снова ударила меня, сильнее прежнего. Боль прорезала тело, я едва удержался от стона. Лицо горело огнем, но я не издал ни звука.

— Я сказал…

— Я слышала, что ты сказал. Просто проигнорировала. А знаешь, что? Может, я заставлю тебя выбирать, Аид? — произнесла она с мстительной насмешкой, снова и снова нанося удары скрюченными пальцами. — Жена или сын? Кого ты предпочтешь видеть живым?

Я терпел молча, сцепив зубы так, что скулы сводило от боли. Я видел, что это раздражало Деметру — ей хотелось видеть мою слабость, мольбы, слезы. И потому я терпел дальше.

— Крепкий мальчик, — прошипела она, раздраженная моей стойкостью. — Посмотрим, как ты запоешь, когда я вырву тебе ногти…

— Слушай, она когда-нибудь заткнется? — прохрипел я, обращаясь к Аиду через ее плечо. — Ты здесь дольше меня, подскажи, а? Меня сейчас блеванет от ее голоса.

На секунду в глазах отца промелькнуло удивление, смешанное с горечью одобрения, но он промолчал. Деметра только раздраженно прищурилась, осознав, что я сознательно ее игнорирую.

Я приготовился к новому взрыву боли, которого… не последовало. Деметру отвлек другой взрыв, уже реальный, который, судя по шуму и дыму, прогремел прямо у входа внизу. Раздражённо цокнув языком, она схватила меня за шею и швырнула через весь зал в проём за стеной, где уже лежала Персефона. И… другие пленники. Я поднял голову и впервые внимательно огляделся. И едва не зашипел от ярости. Передо мной, связанные, измученные и изнеможенные, лежали боги Олимпа.

Первым, кого я заметил, был Арес. Бывший учитель, всегда насмешливый, дерзкий и непробиваемый Марк, сейчас лежал здесь — беспомощный и полуживой. Лицо бога покрывали свежие раны, один глаз полностью заплыл от удара, а другая половина лица была испачкана засохшей кровью и грязью. Он тихо стонал, дышал неровно и с трудом.

— Учитель… — голос прозвучал тихо, подавлено. Я не верил, что вижу его в таком виде. — Ты-то как здесь оказался?

Рядом тихо всхлипывала женщина, в которой я —не без труда — узнал Афродиту. Ослепительная и гордая богиня сейчас выглядела измученной, сломленной. Золотистые волосы спутались, а на лице застыло выражение боли и ужаса. Ее плечи вздрагивали каждый раз, когда грудь Марка вздымалась в очередном неровном вдохе.

Но когда мой взгляд пал на Персефону, я окончательно потерял дар речи. Последний раз я видел ее в храме, заплаканную и потерянную, когда я за волосы тащил ее к Кроносу. Тогда, это воспоминание едва не разбило мне сердце, но именно сейчас ее вид оборвал мне что-то внутри. В этом исхудавшем, еле живом существе с растрепанными, спутанными волосами трудно было узнать прежнюю гордую богиню, что когда-то стояла со мной плечом к плечу, сражаясь против Деметры и Кроноса. А от доброй Милены Лекс, как я когда-то знал ее, с которой мы провели бессчётные вечера на кухне готовя… От нее не осталось и следа.

— Мама… Мамочка… — выдохнул я, чувствуя, как горло свело от бессилия и злости. Пальцы инстинктивно дёрнулись, словно желая протянуться к ней, но руки все еще сковала лоза.

Я заставил себя отвести взгляд, чувствуя, как внутри поднимается волна тошнотворной ярости. Если это сделала Деметра… Если кто-то причинил боль моей матери — я заставлю его заплатить за это сполна.

Но сначала надо было встать на ноги.

Кое-как извернувшись, я нащупал кинжал за поясом и сжал его в ладони. Металл казался холодным и успокаивающим, придавал уверенности и сил. Я оглядел божественных пленников ещё раз, чувствуя, как в груди разгорается пламя.

Я знал, что нужно будет сделать.

— Пара минут, — прошептал я, даже не зная, слышат ли они меня. — Дайте мне пару минут.

Пока я ворочался с ножом, Деметра успела подойти к балкону, раздраженно бурча:

— Ничтожные, бесполезные смертные… Сколько можно бомбить свой же город? И как-то пробрались сюда… Нет, когда наконец отец вернет Золотой век, и я снова займу свое место. Никаких больше людишек! Хоть убей, не понимаю, как позволила Зевсу себя уломать.

Она остановилась у самого края балкона, посмотрела вниз, даже возмущенно буркнула что-то, но больше сделать ничего не успела. Снаружи высунулась мускулистая рука, схватила богиню за воротник ее шубы и одним резким движением выдернула наружу. На миг воздух наполнился её пронзительным криком — и оборвался.