Чтение онлайн

— Да не о рабе я забочусь, отец. Что мне Гефест? Я и не замечал его никогда. Но мне хочется, чтобы Лин считал тебя великодушным…

— Гм… — неопределенно протянул отец. — Ладно, только ты уж сам устраивай все это. Денег я, понятно, дам, сколько понадобится.

— Конечно, конечно! Ты просто не думай больше о Гефесте. Скоро мы отправим его к тем дикарям, к которым он так стремится! А сейчас пойдем переодеваться — ведь скоро уже начнут собираться гости!

Вечером, поправляя венок из сельдерея на голове, Арифрон рассказывал друзьям о своем решении отослать вольноотпущенника в Пантикапей.

Один из пирующих выразил мнение, что рабство, быть может, не всегда справедливо.

Арифрон в блестящей речи опроверг эту точку зрения.

Как животное ниже человека, сказал он, так и человек, стоящий ниже себе подобных, является рабом по природе, и ничем другим он быть не может. Да и для него самого рабское состояние лучше всякого другого.

Но вообще не следует держать в доме слишком много рабов.

Это создает лишние осложнения.

Гости подняли чаши, прославляя мудрость хозяина.

В задней части дома, в небольшой комнате тускло горел маленький светильник. Заплаканный Лин все еще всхлипывал, уткнувшись носом в подушку, а Гефест сидел на полу около его ложа и ласково поглаживал ноги мальчика.

— Не надо плакать, молодой хозяин Лин, — тихо говорил он, — отец не будет долго сердиться…

— Да я не оттого плачу, Гефест. Мне… мне тебя жалко…

— Молодой хозяин Лин так добр ко мне. Я никогда, никогда не забуду этого, что бы ни случилось со мной потом.

— Может быть, Каллий упросит отца?

— Кто знает!

— А тебе не жаль будет покинуть нас, Гефест? — Все мое сердце останется с молодым хозяином… Но ведь там мой народ, моя родина!

— Это правда, — задумчиво сказал Лин. — Конечно, это не то что Афины, но…

— Нет, это не то что Афины, — улыбнулся Гефест, но не успел ничего больше сказать. Откинув занавеску, в комнату стремительно вошел Каллий. Гефест и Лин вскочили.

— Послушай, Гефест, — начал Каллий, бросив быстрый взгляд на заплаканные глаза Лина, — отец согласен отпустить тебя!

— Да благословят вас боги! — громко воскликнул Гефест, поднимая к небу руки.

— Но как же ты будешь жить там? Ведь ты все-таки немного образован, привык к жизни в богатом греческом доме, а твои соплеменники просто дикари!

— Это верно, молодой хозяин Каллий, — слегка насмешливо согласился Гефест. — Они, конечно, дикари по сравнению с афинянами. Но я такой же скиф, как они. А если я чему-нибудь научился здесь за все эти годы, разве не будет для меня великой радостью передать свои знания им?

Каллий изумленно смотрел на педагога. Мысли и чувства, которые высказывал этот варвар, были поистине почти достойны просвещенного эллина. Ведь верность своему отечеству считалась у греков самой высшей доблестью.

— Ну, вот что, — продолжал юноша, — через неделю из Пирея в Пантикапей отплывает корабль знакомого отцу купца. Я заплачу за твой проезд и дам тебе денег на дорогу, так что собирайся.

Гефест, опустив засиявшие глаза, низко-низко склонился перед Каллием.

— Каллий! — жалобно и тихо проговорил Лин.

— Что, братишка?

— Я… я никогда не видел Пирея…

Каллий слегка нахмурился, но потом рассмеялся.

— Ах ты хитрец, — потрепал он спутанные кудри мальчика. — Ну, хорошо, хорошо, я покажу тебе нашу гавань. Кстати, и поручим заботам купца твоего Гефестам! — И, продолжая весело смеяться, юноша быстро вышел.

— Если благословения скифа могут принести счастье, ты будешь счастлив, как бессмертные боги, мой мальчик, — серьезно и проникновенно сказал Гефест, впервые обращаясь так к Лину, — а любовь моя к тебе не угаснет никогда, пока я жив!

И неожиданно раб-педагог и эллинский мальчик знатного рода крепко-крепко обнялись…

Повозка быстро катилась по колеям, вырытым в твердой, каменистой почве, и так тряслась, что нельзя было говорить без риска прикусить язык. Поэтому Лину не удалось подробно расспросить Каллия о Длинных Стенах, между которыми шла дорога. Впрочем, он учил в школе их историю и знал, что они охраняют путь в Афинскую гавань — Пирей. В Пирее стоял весь военный флот, основа морского могущества Афин, в Пирее же находилась и пристань для торговых кораблей.

На центральной площади города, у рынка, повозка остановилась.

— Ступай в съестные ряды, — обернулся Каллий к скромно сидевшему позади Гефесту, — и купи себе еды на дорогу, да побольше — плыть придется долго. А потом приходи в торговую гавань. Спросишь там, где стоит корабль купца Глаукона.

— Хорошо, молодой хозяин.

— Эй, Питтак, — окликнул юноша возницу, — видишь вон ту харчевню?

— Где нарисована отварная телячья голова и ножки? — Ну да. Оставь там пока лошадей и помоги Гефесту донести покупки до пристани. Затем возвращайся сюда и жди нас.

— Слушаюсь, хозяин.

— Мы пойдем дальше пешком. Теперь уже близко, да и проехать в такой толпе трудно!

Улицы, как лучи, расходились от рынка во все стороны.

Боги, какой шум! Никогда еще не приходилось Лину слышать такого!

Даже на Олимпийском стадионе было, пожалуй, потише. Множество людей, бурно жестикулируя и перекрикивая друг друга, спорили на разных языках. Сгибаясь под тяжестью тюков с товарами, толкались и переругивались носильщики и грузчики. Они несли кожаные мешки с зерном, громадные глиняные бочки — осы, наполненные соленой рыбой, свертки бычьих шкур, корзины с миндалем и фигами, пухлые, перевязанные ремнями охапки шерсти и льна. Смуглые иноземцы в странных, непривычных одеждах яростно торговались с владельцами многочисленных лавок и мастерских.

Чем ближе к порту, тем оглушительнее становился шум. С кораблей сгружали строительный лес, и бревна с грохотом катились по настилу пристани.

— Куда мы идем, Каллий? — спросил Лин.

— К торговой гавани. Она называется Эмпорий. Военный порт мы посмотрим потом.

Большая дамба для причала торговых кораблей отходила от самого центра набережной.

— Видишь большое здание против дамбы? — указал Каллий.

— Да, а что это такое?

— Это знаменитая Дигма, центр международной торговли. Здесь купцы выставляют образцы привезенных товаров. Здесь же можно обменять иноземные деньги на греческие или взять в долг, под залог товаров и кораблей. Наверное, там мы найдем и Глаукона.