Чтение онлайн

Мистеръ Чарльзъ Бэтсъ, устрашенный злодйствомъ Сайкса, погрузился въ цпь размышленій о томъ, не является ли честная жизнь, въ конц концовъ, наилучшей? Придя къ выводу, что это дйствительно такъ, онъ поставилъ крестъ на своемъ прошломъ и ршилъ искупить его новой сферой дятельности. Онъ долженъ былъ сначала вынести немало испытаній и борьбы, но, не гонясь за недоступнымъ и подстрекаемый добрымъ намреніемъ, онъ наконецъ добился удачи и, потрудившись батракомъ у фермера и подручнымъ у носильщика, онъ теперь самый веселый молодой скотоводъ, какого можно встртить во всемъ Нортэмптоншир.

Рука, пишущая эти строки, начинаетъ дрожать по мр приближенія къ концу, и ей хотлось бы еще немного продолжить нить этихъ приключеній.

Я охотно еще побылъ бы съ тми, среди кого такъ долго находился; я раздлилъ бы ихъ счастье, попытавшись описать его. Я представилъ бы Розу Мэйли во всемъ цвт и во всей красот ранней женственности, я разсказалъ бы, какъ она озаряла свою тихую жизненную стезю нжнымъ свтомъ, который падалъ на всхъ, шедшихъ вмст съ нею, и согрвалъ ихъ сердца. Мн хотлось бы описать ее, какъ душу и радость собравшейся у камина семьи или веселой компаніи среди лтней природы; я хотлъ бы пойти съ нею въ полдень по жаркимъ полямъ, а на вечерней прогулк слышать при свт луны ея мелодичный голосъ; я хотлъ бы видть, какъ она творитъ добро и милосердна къ другимъ, и какъ она съ улыбкою неутомимо хозяйничаетъ у своего очага. Я описалъ бы, какъ она и сынъ ея покойной сестры счастливы взаимной любовью, какъ они просиживаютъ вмст цлые часы, рисуя себ тхъ близкихъ, которыхъ они такъ грустно утратили. Я хотлъ бы еще разъ увидть т веселыя личики, которыя собирались вокругъ ея колнъ, хотлъ бы услышать ихъ живую болтовню, хотлъ бы воскресить тотъ звонкій смхъ, вызвать снова слезы радости, сверкавшія въ нжныхъ синихъ глазахъ. Это, и тысячи улыбокъ и взглядовъ, и разнообразіе мыслей и словъ — какъ хотлъ бы я все это вновь возсоздать!

Какъ мистеръ Броунлоу изо дня въ день продолжалъ развивать душу своего пріемнаго сына сокровищами знанія и привязывался къ нему все боле и боле по мр того, какъ развертывались его природныя свойства, и зароненныя на благодарную почву смена всего добраго быстро возростали; какъ онъ открывалъ въ немъ новыя черты сходства съ своимъ другомъ молодости, черты, пробуждавшія въ его груди старыя воспоминанія, грустныя, но въ то же время милыя и отрадныя; какъ дв сироты, перенеся столько бдствій, хранили память объ этомъ испытаніи, питая состраданіе къ другимъ, любя другъ друга и горячо благодаря Того, Кто защитилъ ихъ и спасъ, — обо всемъ этомъ врядъ ли нужно упоминать. Я сказалъ, что они были истинно счастливы, а безъ горячей любви и доброты сердца, безъ чувства благодарности къ тому Существу, законъ котораго — состраданіе, и великій символъ котораго — милосердіе ко всему, что дышитъ, — безъ этого счастье недостижимо.

Въ алтар старой сельской церкви стоитъ блая мраморная доска, на которой высчено только одно слово: «Агнеса». Нтъ гроба въ этой гробниц, и да пройдетъ много, много лтъ, прежде чмъ прибавится сюда другое имя! Но если души умершихъ когда нибудь возвращаются на землю, чтобы постить мста, освященныя любовью — любовью, для которой могила не есть предлъ — хранимой въ тхъ, кого он знали при жизни, то я врю, что тнь Агнесы витаетъ иногда въ этой грустно торжественной ниш. Я врю въ это, хотя мсто находится въ храм, а она не устояла передъ слабостью и заблужденіемъ.