Чтение онлайн

Даже неуловимое шевеление сзади не отвлекло её от созерцания. Даже когда она почувствовала влажное прикосновение к плечу.

– Ну как? – прозвучало за ухом.

– Поррразительно! – призналась она. Поделилась. С тем, кто смог разделить с ней это удивительный момент. Это таинство.

А может, даже подарил…

…вспомнила она вдруг. И обернулась навстречу. Ее поймли тёплые губы. Она выбралась на волю, лишь лицом, чтоб вновь пленённо обернуться на Свет… Потом вдруг опомнилась – и вернулась обратно «в темноту»: там её поджидали узоры на груди. И рот. И она реально не понимала – где красивее? Куда смотреть?

В этот поразительный момент, её настигло исподтишка: и то, и другое может закончиться. В любой момент. Тут же сияние иссякло, рассеявшись в пространстве, и она услышала низкое, бархатное, и почти обывательское:

– Что, встаем? Ты голодна? Еще рано!

Она отвернулась от окна, от утраченного Чуда – почти без сожалений, и попробовала продлить себе другое Сияние.

Тем более, «оно» совершенно не возражало…

Артём полусидел-полулежал на кровати. Ну той, вчера расстеленной. И заброшенной. В полумраке, ведь хотя уж рассвело, но томные 6 утра плюс зимняя пасмурность ещё предлагали включить лампочки.

Однако он не спешил. Никуда вообще не спешил.

В такие минуты он что-то писал. Что-то, чем готов был потом поделиться с миром. Или не готов… а оно – само… Но сейчас не мог и пошевелиться. Оторваться от созерцания.

– Оуф! – отшатнулась она получасом раньше, вспомнив предупреждения.

– А уже всё, пугаться поздно… – поддразнил он её.

Потом он зачем-то спросил «уверена ли она». Опоздал с этим вопросом на пару часов. На целую их короткую ночь.

– Я тебя не боюсь… – трогательно сообщила она, будто подбадривая.

– Мне этого не достаточно.

– Но это – уже много…

– Но по мне это – ещё не всё.

И теперь он катал в голове эти мягкие «пластилиновые» шарики мыслей, ощущая приятную инерцию. Словно в ладонях.

А может, и в них.

И она не испугалась. Вновь.

Теперь, полусонно томно осмысливая и набрасывая ей характеристик, по новой своей привычке, он вновь и вновь купался в свежайших, еще щекотных воспоминаниях:

– Где мои трусики? Не видел?

– Может, на мне?

– Снимай…

Не все поймут…

Какая-то в ней присутствует… очень умненькая, осмысленная наивность. Смягченная. Настороженная, будто дыханием спугнуть страшно. Олененок, да и только. И в то же время, она умеет прислушиваться к себе. Доверять себе. Быть честной с собой. И брать то, на что решатся немногие. Чемпионка…

Тут его, словно подслушав, тонко позвал телефон. И он заранее отгадал, кто это.

– Ну?? – вопрошала беспардонная трубка, врываясь в его безвременье, – Чё там девочка?

Трубка атаковала его и вчера вечером, но было не до неё. Он послал другу самый нейтральный смайлик. Не собирался посвящать кого-то в подробности, в которых сам до конца ещё не разобрался…

– Ну не томи! Чё там твоя чемпионка? Сильно Олимпийская?

Он поразмыслил. Как ответить на все это. Потом решился, и сделал это:

Фото.

Саша, утопая в русых, отливающих золотом волосах, мирно нежно спит в свете зарождающегося дня, укрытая бежевым пледиком. На его роскошном матраце. Волшебная гостья.

Оно получилось столь художественным, что он поделился самой главной своей правдой с другом.

Своей очарованностью.

– Спит .. – подписал он…

– То есть ты не шутил да? Про недетские намерения? – обеспокоился друг. Или просто ошалел от скорости развития событий.

А ведь всего месяц-другой назад он по-свойски приятельствовал с его женой. Ещё пока женой. Неразрывной, вездесущей.

– Мне не до шуток, брат. – напомнил Артём, сколько он уже один.

– И как оно? – начинал ступать по непротоптанной дорожке друг. Тот, который порой даже алкоголем утешал его последние месяцы, и слушал его исповеди про бесконечную и нескончаемую любофф.

– . – в ответ. Коротко и емко.

– Все гуд?

– …

– Брат, меня начинает заколёбывать твоя не в меру довольная физиономия… – виртуально «скрипнул зубами» его саундпродюсер.

– 

– Все понятно с тобой.

Ниче не понятно на самом деле. А может быть, и да…

Артём подумал минутку. Он никого, ровным счетом никого не хотел и не готов был приглашать в свои ощущения…

– Кажется, не выспалась… – не унимался Макс, начиная потихоньку проникаться за приятеля…

Артём усмехнулся.

– Она уже второй раз уснула. Мы утром уже проснулись, поздоровались…

– Че, сильно поздоровались?

– 

– Ты там… это… Не замучай девочку с голодухи. А то убежит от тебя.

– Неее, не убежит .

В чем-то он был уже уверен.

Или нет…

Рассвело сильнее. Утро прогнало безвременье. Он как будто б совсем проснулся, и отправился на кухню что-нибудь попить.

Хотя можно было б и поесть.

Было б что.

Впрочем, не страшно: он и не привык. Завтракать.

Правда, сегодня вот – хотелось…

Печально без особых надежд залез в холодильник. Вспомнил, как вчера пробовал накормить её поздней ночью припасенным заблаговременно творожком. Совсем позабыл, что такое вес у гимнасток, и поздние ужины. Впрочем, может, сработает утром? Тоскливо оторвался взглядом от творожка, похвалив себя за жертву во Имя… закурил.

И вдруг сообразил, что соскучился по ней. Так странно, соседняя комната, и какие-то минуты в остатке до её пробуждения, а он на столько соскучился, что это роняет его в какую-то бесконечную печаль. Вспомнил, что скоро повезет её домой. А потом полетит на 2 дня на гастроли.

А сейчас в эти моменты, пока ещё неторопливые, она – спит… И пускай поспит подольше. Он впервые за всё своё прибывание здесь задернул шторы. Вид – подождет.

Обычно побыть одному – не тяготило его. И не называлось одиночеством. Но сейчас это было старательно прогоняемым