Чтение онлайн

Весь оставшийся день и ночь провожу в кровати, то засыпая, то просыпаясь. Утро понедельника встречаю с осознанием того, что на работу я сегодня точно не выйду. Пишу в мессенджере Галанину сообщение о том, что заболела. Он в ответ присылает мне пожелания скорейшего выздоровления. «Да уж!» - горько усмехаюсь. Физически я восстановлюсь быстро, а вот душевная рана будет терзать меня еще долго. Для себя решаю, что возвращаться в агентство больше не буду. Плевать на волчьи билеты и на хорошие рекомендации от руководства.

Очень жаль, что проект для «Спортмира» будет завершен без меня. Но я физически не смогу находиться с Соколовским даже в одном с ним здании, не то, чтобы рядом. Я надеюсь, что больше никогда его не увижу.

Заставляю себя позавтракать, хотя аппетита нет. Выглядываю в окно, смотрю на ярко-синее небо с бегущими по нему рваными облаками. Лишившиеся своей листвы деревья стойко противостоят порывам ветра. Смотрю на идущих куда-то людей. У каждого из них свои проблемы. У кого-то побольше, у кого-то поменьше. Жизнь продолжается, вот только я перестала ощущать себя частью этой жизни. Умом понимаю, что нельзя впадать в депрессию, что нужно быть сильнее и следовать дальше. Но в данный момент у меня нет душевных сил противостоять надвигающейся апатии.

Звонок телефона отвлекает от горьких размышлений. Смотрю на экран и вижу входящий от секретаря Галанина Натальи.

– Слушаю!
– говорю хрипло в трубку.

– Привет, Каролина!
– слышен звонкий голос Наташи - Как твои дела?

– Спасибо, все хорошо - выдаю дежурный ответ - Только приболела немного. Какое-то время побуду дома, пока не поправлюсь.

– Понятно, выздоравливай поскорее. Я вечером к тебе заскачу, принесу апельсины и все что обычно приносят в таком случае!
– бодро заявляет коллега и добавляет после секундного молчания - Дмитрий Владимирович сказал, что тебе не здоровится. Мне кажется, что это мягко сказано. Голос у тебя совсем убитый!

Я и чувствую себя так, как будто меня убили, проносится в моей голове.

– Немного простыла, наверное поэтому мой голос такой!
– приходится врать коллеге. Не говорить же ей, что меня вчера изнасиловал генеральный директор прямо на полу моей прихожей.

– А как у вас там дела?
– меняю тему разговора, хотя дела агентства меня сейчас волновали меньше всего.

– О, у нас здесь такое!
– протяжно восклицает Наташа и цокает языком в трубку.

– Что случилось?
– спрашиваю скорее из вежливости, чем из-за желания знать, что такого происходит в «Реклам-тайм».

– Происходит невероятное! В плохом смысле этого слова! Соколовский с самого утра рвет и мечет. Превратил агентство в филиал ада!
– с негодованием восклицает коллега - Те, кто работает у нас уже давно говорят, что такого Марка Алексеевича им еще не приходилось видеть. Даже тогда, когда несколько лет назад агентство было на грани банкротства, он не был так зол, не кидался на всех и вся. Он уже уволил двух топ-менеджеров, поругался с Галаниным, когда сегодня почтил наш отдел своим присутствием. Я думала, что и тебе достанется, когда Соколовский не увидел тебя за рабочим столом.

Не без удовольствия слушаю рассказ о плохом настроении Соколовского. Какова бы не была причина плохого настроения Марка, он его тысячу раз заслужил. Но каким циничным и бессердечным ублюдком нужно быть, чтобы явиться полюбоваться на свою жертву, проносится в моей голове, когда узнаю о том, что Марк приходил в наш отдел. Представляю, каким неприятным сюрпризом для него стало мое отсутствие на работе. Но следующие слова Наташи меня слегка озадачивают.

– Знаешь, я думала, что Соколовский, не увидев тебя на рабочем месте, как минимум выкажет свое недовольство этим фактом. Дмитрий Владимирович объяснил ему, что тебя нет по причине плохого самочувствия. От услышанного он сразу как-то сник, присмирел и на его лице было столько боли, как будто в его жизни случилась какая-то ужасная трагедия. Честное слово, так и было. Не поверила бы, если бы не видела Марка Алексеевича в этот момент собственными глазами. Удивительная проникновенность чужими проблемами, не находишь? А потом он сказал Галанину, чтобы ты находилась на больничном столько, сколько понадобится, и чтобы он не смел пытаться в это время грузить тебя работой. Вот такие чудеса! Если Соколовский будет теперь так радеть за больных сотрудников, я бы тоже не отказалась сходить на больничный! В общем, с нашим генеральным сегодня творится что-то странное. Все в шоке и шарахаются от него, как от дьявола.

Услышанное заставляет меня крепко задуматься. Неужели его заедает совесть? Кое-какие остатки человечности в нем еще остались. Но это не делает его меньшим ублюдком, чем он есть. И мое отношение к нему никогда не поменяется.

Наталья обещает зайти ко мне после работы и проведать. Я соглашаюсь, но прошу не делать этого, не желая ее обременять своими проблемами.

– Да что ты, мне не сложно! Буду рада тебя повидать!
– заверяет меня Наташа, после чего мы прощаемся.

Но не проходит и двух часов, как я на своем телефоне вновь вижу входящий от Натальи.

– Привет еще раз! Прошу извинить, что надоедаю звонками. Но на этот раз выполняю распоряжение высшего руководства - голос коллеги в трубке звучит слегка взволнованно - Мне сегодня повезло, как и многим другим - поясняет Наталья с иронией.

– Боже мой, что стряслось?
– я испугалась за девушку. В последнее время у нас установились приятельские отношения, имевшие все шансы перерасти в дружбу.

– Вскоре после моего звонка тебе, к нам в отдел вновь заявился Соколовский и отчитал меня за то, что я плохая коллега, совершенно черствая и бесчувственная, если могу спокойно сидеть и работать, в то время как ты болеешь!
– с легкой обидой в голосе рассказывает Наташа.

– Ничего себе!
– недоумеваю я - Наташа, надеюсь ты понимаешь, что я не думаю так же? Не знаю, что у Соколовского там в голове, но я на тебя абсолютно не в обиде!

– Я знаю, дорогая, что ты не станешь на меня обижаться! Но я ведь тебе уже говорила, что Алексеевич сегодня не в себе. Короче, я звоню для того, чтобы узнать, будешь ли ты в ближайший час дома. У меня задание от руководства навестить тебя и посмотреть, как ты себя чувствуешь, узнать, нужно ли тебе что-то. Без шуток! Я должна буду сделать письменный доклад на эту тему и лично отправить Соколовскому! Извини, если тебе сейчас не до посетителей, но мне придется к тебе приехать! Кроме того, я все равно собиралась тебя навестить сегодня!

– Ну раз так, давай, приезжай!
– моему изумлению не было границ. Выглядело все так, будто Марк всерьез беспокоится обо мне! Вот, подсылает коллегу проверить мое состояние. Сам он, ясное дело, не придет, так как понимает, что я его на пушечный выстрел сейчас не подпущу к себе.

Через полтора часа встречаю Наталью на пороге моей съемной квартиры. В ее взгляде замечаю тревогу, появившуюся после беглого осмотра моей скромной персоны.

– Прости, но выглядишь ты скверно!
– качает головой коллега. В ответ лишь кисло улыбаюсь, зная, что все так и есть. Я второй день с трудом узнаю себя в зеркале: бледное, осунувшееся лицо, круги под глазами, растрепанные, немытые волосы. Апатия была ко мне безжалостна. В довершение к этому Наталья замечает мою походку:

– Бедняга, ты еле ходишь! Может мне стоит сходить в магазин и что-то купить для тебя?
– проявляет заботу Наташа и от ее слов тепло разливается в моей душе. А еще мне так хочется выговориться, чтобы не раздирало внутри. Но я не решаюсь. Мне кажется, что мои слова никто не воспримет всерьез. Даже Наталья, с ее искренностью и отзывчивостью, вряд ли поверит мне, девушке, которую знает всего несколько недель. Слишком невероятно звучит история о красивом, богатом миллионере-плейбое, которому отказала бедная девушка, и который после отказа взял ее силой.