Чтение онлайн

Юштин неслышно вытянул из кобуры «глок», то же самое сделал и Сидельников. У Лисина «глока» не было. Он снова не захватил в командировку оружие. Такова была одна из вредных привычек старшего следователя по особо важным делам. Еще он непроизвольно жевал губами в минуты раздумий.

Лисин поднял руку и нажал кнопку звонка. За дверью сыграл три склянки имитатор корабельного колокола. 

Мысль о том, что квартира друга может представлять для него опасность, пришла в голову Варравина только через час после прибытия в нее. Войдя, он разделся, принял душ и там же, в ванной, тщательно осмотрел свою голову. Не появилась ли за минувшие сутки предательская темная пленка, свидетельствующая о том, что волосы у Романа Алексеевича, он же Николай Федорович, не седые, а черные.

Брить их нужно будет потом. Когда закончится дело. С каким удовольствием он войдет в душ, намылит голову и сдерет с нее эту дурацкую светлую щетину!

Пройдет неделя, другая, и на совершенно лысой голове начнут появляться первые всходы — маленькие тычинки, имеющие цвет родных волос, темные, густые. Минует еще месяц, и они превратятся в спортивную стрижку, ныне весьма модную, почитаемую среди молодежи. Если ему удастся водить за нос ментов около полугода, то любой, кто видел его в этот день в прокуратуре, не узнает ни его внешнего облика, ни внутреннего.

Но сейчас нужно поддерживать идиотский имидж всеми возможными средствами. А измениться — это просто. Нужно стать самим собой, вот и все. Варравин потеряет этот придурковатый блеск в глазах, перестанет морщить лоб и громко разговаривать. Он сроду так не изъяснялся. Превратиться в самого себя гораздо легче, чем в придурка, помешанного на идее о государственном переустройстве.

Еще там, на вокзале, когда мял в руке билет, он сознался себе, что здорово струсил. Но как быть с Мартыновым? Кто накажет сынка Ляписова-старшего и увидит страх в глазах этого папаши? Получается, что председатель суда может всеми возможными средствами защитить своего сына. А вот Варравин не в состоянии сохранить если не жизнь сестры, то хотя бы ее честь. Несправедливо это, ребята.

А вот вам и формальная логика, обещающая сбить с толку прокуратуру и полицию. Следующий поход за справедливостью возглавит именно седой человек с придурковатым взглядом, чтобы потом ни у кого не осталось ни тени сомнения в том, что и первые три трупа — его рук дело. Они искали одного подозреваемого. Через месяц или две недели — как бог карты разложит — у них появится второй. С отличными от первого приметами, с иными манерами.

Он был в их руках. Они познакомились с ним и теперь знают до мелочей, как он выглядит и разговаривает.

Старые приметы забудутся за ненужностью. Все смирятся с тем, что они им привиделись. Будут новые, неоспоримые. Мартынов ответит за подлость, Ляписов-старший увидит перед собой возмездие и ужаснется, его сын, подонок и алкоголик, поймет, что расправа неминуема. Только тогда Зинчук превратится в Варравина.

А Коле-Зине ничего не угрожает. Он тянет трал в Дэвисовом проливе. Любой канадец, выходящий с ним в море, подтвердит, что на момент странных убийств в Старооскольске их старый фрэнд Ник Зинчук был с ними, то есть имел железное алиби.

Вот тогда сотрудники старооскольской прокуратуры действительно одуреют. Кого же теперь искать?!

Вот к чему стремился Варравин. Точно такой же вопрос, только с улыбкой на лице, они задавали тогда, когда была убита сестра. Все возвращается на круги своя.

Ему очень хотелось посмотреть им в глаза, когда они будут спрашивать себя по-настоящему, белея лицами, теряясь в догадках и холодея сердцем. А та минута на вокзале — это нервы. Варравин никогда не убивал людей. Вот от чего слабость. Но больше ее уже не будет.

«Что, никого нет дома? — подумал Лисин, не услышав шагов за дверью. — Николай Федорович, наверное, пошел искать причины несовершенства государственного устройства России. Знать бы, где они и Зинчук, который их ищет. Страну мы тогда все равно не усовершенствовали бы, но преступник был бы найден».

— Будем ждать? — спросил Сидельников, возвращая в кобуру пистолет.

— Ждать, конечно, можно, — согласился Юштин. — Но было бы глупо просидеть в засаде сутки. Может, Зинчук сейчас в туалете или спит, а потому и не открывает дверь?

Сидельников провел лукавым взглядом по лицу Лисина.

Тот все понял и приказал:

— Делаем так. Гасилов — на улицу, будешь страховать на свежем воздухе. Посидишь у соседнего подъезда на лавочке. Сидельников — наверх, Юштин — на четвертый этаж. Я беседую с соседями.

Гасилов спустился и хлопнул входной дверью. После этого Сидельников не пошел наверх, а Юштин не спустился этажом ниже. Все происходило далеко не в лучших традициях советского и российского сыска и следствия.

Сидельников вынул из кармана любопытный предмет, похожий на пилочку для ногтей и на медицинский инструмент, и стал производить действия, которые осуществляет грамотный домушник, желающий проникнуть в закрома зажиточного буржуя.

Первый замок открылся легко, словно это был крючок, поддетый куском проволоки. Ригель щелкнул и отошел в сторону.

— Влево попробуй, — шепотом советовал Юштин Сидельникову, видя, что с верхним запором у того возникли очевидные затруднения.

— Запомни раз и навсегда, капитан! — Сидельников покряхтел на манер Лисина, и язычок английского замка щелкнул. — Все — ты слышишь?! — абсолютно все замки открываются только вправо. Прежде этот умник работал по линии угонов автотранспорта, — объяснил он следователю, пряча походный набор в карман.

— А ты раньше по какой линии работал? — Лисин улыбнулся.

— Да так…

— Я спросил, — напомнил Лисин, заходя в квартиру.

— Квартирные кражи. Пять лет.

Гром грянул неожиданно, как ему и положено. Страшный грохот разорвал тишину квартиры, вылетел в открытую дверь и наполнил подъезд. От косяка отщепилась щепа, хрястнула и вылетела наружу.

Лисин успел отшатнуться. Если бы в него угодила пуля, он вылетел бы в коридор точно так же, как и половинка облицовочной дверной планки. Калибр оружия, судя по всему, был большой. Его мощь явно превышала отечественные образцы.

Вторая пуля разбила электросчетчик, вышибла в коридор голубой искрящийся сноп величиной с огромный детский шар и разметала по всей прихожей пластмассовые и металлические ошметки.

Укрыться было негде, поэтому два сотрудника МУРа и Лисин отскочили от двери. Третий выстрел был бы точен, если бы в проеме кто-нибудь стоял. Пуля ударила в дверь напротив и выбила из дерматиновой обшивки пыльное облако.

За ней раздался грохот. Там явно кто-то упал. Вот вам плоды русского любопытства. Наши граждане обожают бежать туда, где стреляют, и смотреть на происходящее. Уверенность в том, что их-то пуля точно не коснется, иногда заставляет таких людей отправляться в больницу или в морг.