Чтение онлайн

— Да бросьте. Привели подмогу? — Стас иронично фыркнул, посмотрев на притихшую команду Антона. — Серьёзно? Ритуал уже начат — если прервать его сейчас, мы все окажемся в огромной опасности.

— Почему? — собственный голос казался Александре незнакомым: тихий, хриплый и далёкий, он звучал едва различимо в творившейся вокруг вакханалии.

— Стена нестабильна, — Стас пожал плечами, словно это было очевидной вещью. — В данный момент она подпитывается кровью твоего стажёра, но через несколько минут он умрёт. Последствия этого будут… катастрофическими. Для вас разумеется. Если, конечно, я не исправлю ситуацию. Так что в ваших интересах не мешаться.

Вознесенский улыбнулся и положил ладонь на грудь Александры. Пальцы несильно надавили на кожу сквозь ткань, словно он пытался пробраться внутрь, прямо к ее сердцу. С каждой секундой дышать становилось больнее. Серые глаза Стаса смотрели на Александру, пока его губы замерли в нескольких миллиметрах от неё, а рука давила на грудную клетку. Слабая боль разливалась по телу, когда облачённые в кожу пальцы Стаса до крови вонзились ногтями в кожу Звягинцевой. Он продолжал смотреть на неё, перебегая взглядом с глаз на губы, и наклонился ближе, обдав своим горячим дыханием…

…а затем резко зашипел, одёрнув руку. Выстрел оглушил Александру. Она слепо заозиралась пытаясь найти источник звука, которым оказался Дима.

Он медленно вышел из-за покосившейся деревянной балки, еще несколько раз выстрелив в «брата». Стас только вздрогнул и сделал несколько шагов назад. Было трудно считать выражение его лица — спокойное и умиротворённое, оно ничем не выдавало ярости, пылающей внутри Вознесенского. Только его зрачки то и дело меняли свою окраску с зелёного на бордовый и фиолетовый, а затем выцветали, пульсируя.

— Вы снова за старое? — сквозь сжатые зубы низким голосом процедил он. — Мне казалось, мы…

Раздался еще один выстрел — но на этот раз пуля не достигла своей цели.

— Марьяна, что!..

Вытянув руку, Марьяна словно удерживала пулю потоками воздуха, а затем, сжав пальцы, сдавила кусочек метала и небольшой шарик. Когда же она ослабила руку — то, что некогда было пулей опало на пол с глухим ударом.

— Какого?..

Александра вздрогнула, услышав знакомый голос Ростислава. Он стоял в дверях, нахмурившись и глядя исподлобья на вытянутую руку Марьяны.

— Ты должен был прийти раньше! — прохрипела Александра.

— Я пришёл, как смог. — Ростислав хмыкнул и, дёрнув форменную жилетку за края, обвёл взглядом всех присутствующих. — Что у вас тут вообще проис… — он подавился воздухом под сдавленный крик Леры. Вознесенский появился перед ним неожиданно, вспыхнув ярким травянистым пламенем, — …ходит. Какого хрена?..

Ростислав медленно опустил голову, глядя на пробитую рукой Стаса грудь. Уверенное жёсткое движение, и рука Вознесенского вырвала сердце Дементьева. Ростислав еще несколько секунд непонимающим взглядом смотрел на пульсирующий кровавый комок в ладони Стаса, а затем его глаза закатились и он бесформенным мешком картошки повалился на землю.

Единственным, что могла сделать сейчас Александра, это продолжать дышать. Звягинцева смотрела то на безжизненное тело своего бывшего координатора, то на торжествующего Стаса. Тихий голос в ее голове упорно твердил, что на месте Ростислава должна была быть она, и это эгоистично успокаивало Звягинцеву. Нельзя было быть столь влюблённой в себя, но ощущение миновавшей ее смерти скинуло с плеч тяжёлую невидимую мантию.

— Если что, это не моё желание, а твоего хахаля. — Вознесенский обернулся на Александру. — Всё-таки что-то в нас есть общее. Впрочем я никогда не ошибаюсь в своих предположениях. И в чем был смысл его знать, Саша? — Стас вальяжной походкой подошёл к Звягинцевой, сжимая в руках сердце Ростислава. — В чем был смысл приводить всех этих людей? Чтобы повеселить меня? Устроить эффектное появление? Или успокоить своё эго? Их приход бессмыслен, и это прекрасно знаешь. Мы могли обойтись тобой, мной и твоим щенком-стажёром. Но ты решила, что этого будет недостаточно. Не могу не похвалить. Мне нравится твоё пренебрежение чужими жизнями. — Его губы растянулись в ухмылке, и он погладил окровавленными костяшками пальцев щеку Александры, оставляя на ней стягивающие кожу следы. — Ещё будут вопросы? Нет? Тогда продолжаем. Держи своё сердце. Оно вроде было нужно для ритуала.

Вознесенский бросил сердце через плечо, даже не глядя куда.

— Да, спасибо, — промямлила Марьяна, неловко поймала из рук Стаса скользкое, еще пульсирующее сердце, едва не выронив его.

— Приступай. Не заставляй меня ждать. — Стас рыкнул и отошёл наконец от Звягинцевой, оставив после себя неприятное липкое ощущение беспомощности.

Марьяна несколько долгих секунд смотрела на сердце в своих руках. Одной рукой она нащупала стоящую в стороне чугунную чашу, пододвинула ее ближе и опустила внутрь сердце. Отерев кровь с ладоней о светлую ткань джинс, она трясущимися руками достала из сумки рядом блокнот, раскрыла его не животе у Андрея и вновь взялась за рукоять кинжала, обхватив ее левой рукой, а правую ладонь положив сверху.

— Да окропится кровью твоей священный алтарь! — Марьяна с силой надавила на верхушку рукояти кинжала; по блестящему металлу побежала тонкая струйка крови, в груди Андрея что-то хрустнуло, и он громко не то крякнул, не то захрипел. — Да восстанут Верховные из небытия! Да будет разрушена эта иллюзия, что зовётся миром! Да опустятся тёмные времена и поглотят отвернувшихся от света! Мы возродимся из тьмы, как Верховные родились из неё. Мы станем светом, что освещает путь во тьме. — Вжимая кинжал в грудь Андрея, Марьяна потянулась, достала из сумки небольшую шкатулку и, открыв ее, достала небольшой бутылёк. — Я взываю к силам природы. К Воде, что даёт нам жизнь. — Пробка вылетела из стеклянной ёмкости, и Марьяна вылила ее содержимое на покоящееся в чугунной чаше сердце. — К Земле, из которой мы рождаемся и в которую уходим. — на этот раз из шкатулки появилась баночка с землёй, которую Марьяна поспешила неуклюже высыпать одной рукой. — К Воздуху, что уносит с собой наши грехи. — Ладонь ведьмы опустилась на сердце, и Александра смогла заметить, как вылетевшие из кончиков пальцев маленькие струи воздуха разогнали с блестящей поверхности сердца густые капли крови. И… — Марьяна осеклась, с силой сглотнула и сжала пальцами рукоять кинжала, роясь другой рукой в коробке, — к Огню, что уничтожает, возрождая из пепла безумия. Я взываю к вам — примите эту жертву, придите и очистите этот мир от скверны! Да будут таковы мои слова.

Послышался короткий щелчок, и появившаяся в руках Марьяны зажигалка, заставила содержимое жертвенной чаши вспыхнуть. Сердце горело, как на гербе какого-нибудь знатного дома, пылало в липких желтовато-белых языках и плыло, когда на него смотрели. Огонь отбрасывал на лицо Марьяны пугающую тень: черты ее лица искажались в плавающих черных узорах, а безумный взгляд бегал по распластавшемуся перед ней Андрею, чаше с пылающим сердцем и блокноту, с которого она считывала странное заклинание.

Удивительно, но сердце, очертания которого плыли перед взором Александры в языках огня, никак не хотело сгореть до конца, словно его окружала невидимая защита. Послышался громкий хруст, и лезвие кинжала вскрыло грудную клетку Морозова. Кажется, он все еще был жив, потому как смог слабо повернуть голову и бросить полный ужаса взгляд на Александру. Отложив оружие в сторону и отставив чашу, Марьяна просунула пальцы в зияющую дыру на груди Андрея и с усилим развела ее края в стороны, обнажая слабо бьющееся изуродованное сердце студента. Глубоко вдохнув, она обхватила его ладонь и резко потянула на себя — слабый возглас снова вырвался из Андрея, и он подавился ударившимся о тряпку во рту воздухом. Перекатывающееся едва заметным пульсом сердце теперь печально покоилось на ладони Марьяны, капая на обнажённую грудь Морозова разорванными краями толстых сосудов. На месте, где когда-то был такой важный орган, теперь зияла черная дыра, быстро наполнявшаяся оставшейся в организме кровью, что не могла найти, куда бы ей потечь дальше.

Грудь Андрея медленно вздымалась, — Александре оставалось только догадываться почему он все еще жив, но с каждой секундой его дыхание становилось все медленней. Мгновение, и рисунок на его груди засветился, и Морозов сделал несколько глубоких вдохов. Отложив сердце Андрея в открытую коробочку, Марьяна протянула руки к пылающей чаше. Аккуратно и медленно обхватив скользкими от крови руками все еще горящий орган, ведьма вложила его в дыру в груди Андрея.

Стас напряженно замер, вглядываясь в полыхающее сердце. Как и Марьяна. Раздался негромкий хлопок — в последний раз взметнувшись длинными уродливыми языками вверх, огонь погас, а обугленное сердце замерло.

Бровь Вознесенского удивлённо выгнулась. Он еще несколько мгновений смотрел на Марьяну, а затем негромко прошипел:

— И? Почему ничего не происходит?

— Я… — Марьяна растерянно глядела то на свои окровавленные руки, которыми пыталась описать в воздухе непонятные силуэты, то на замолкнувшее сердце, — я не знаю. Я… Я сверялась с источниками. Все должно было сработать. Жертва, воззвание к Верховным. Созидание с разрушающим огнём. Квинтэссенция их сил должна была уже дать трещины в нашей реальности, если только…