Они выбрали ночь
Шрифт:
Кукла, суетившаяся где-то у стены, выкрикивала отдельные фразы, которые ловко терялись среди мрачных стен опустелых домов.
Упустив одну возможность за другой, Шрам понял, что не сможет выдержать бешеного темпа Сирса, который подобрался совсем близко. Отступив к стене, убийца не почувствовал за спиной привычной твердости камня. Мир вокруг закружился волчком. Создавалось впечатление, что земля уходит из-под ног, вращаясь совсем в другую - неподвластную обычному пониманию - сторону.
– Беги!
– прорвав пелену завываний Сирса, послышался голос куклы.
Шрам закусил губу, осознав, что отступать больше некуда. Тварь загнала его как мышку в угол. И не было у этой охоты иного исхода, как только добить беспомощную жертву.
Пригнувшись к земле и нервно размахивая хвостом, Сирс растягивал удовольствие. Фасеточные буркала жадно пожирали попавшего в западню смертного.
Найдя взглядом Ру-ру, Шрам прочитал в его глазах настоящий ужас - рисованные глаза округлились и стали почти бронзовыми.
Подавшись вправо, Шрам услышал протяжный рык, и тварь нервно зацарапала землю когтями.
– Беги!
– крик послужил командой.
Атаковать. Другого шанса не будет.
Сирс кинулся вперед, одним прыжком достигнув беззащитного человека. Отклонившись назад, убийца доверился своим инстинктам. Штырь в руке уперся в угол каменной стены. Резкий, хлесткий удар достиг цели намного раньше, чем клыки твари клацнули у шеи жертвы.
Шрам с трудом откинул безжизненное тело Сирса. Из груди убийцы вырвался вздох облегчение, словно вместе со смертью мерзкой твари он освободился от невыносимых мук проклятья.
Ру-ру был рядом.
– Теперь ты поверил?
– безучастно произнесла кукла, как ни в чем не бывало, скрестив руки на груди.
Не в силах надышаться, Шрам зеркальным взглядом уставился на Ру-ру.
– Ты ведь мог его уничтожить?
– Мог.
– И сдержался?
– кровоточащее плечо сильно заныло.
Кукла кивнула и смачно плюнула на разодранную кожу. Пояснив:
– Когти Сирса содержат яд.
– Бред какой-то, - поморщившись, ответил Шрам.
Видимо, он все-таки ошибся. Сумасшествие отступило, растворившись в мрачной реальности. 'Безнадега' больше не властвовала над его измученным разумом, преподнеся ему последний и самый значимый сюрприз. Слуги иного мира, вырвали бывшего убийцу из каменных лап города, забрав его в свою кошмарную действительность.
Боль, отчаянье, безликий страх - Шрам не стал дорожить подобным багажом, оставив его на утеху бессмертным. Один безумный поступок за другим - свихнувшийся убийца не видел для себя иного выхода.
4
Ноги сами привели мистера Форсберга к стенам старого городского кладбища. Его звали Вчерашним неспроста. Те, кто еще помнил, как Прентвиль поглотили костры сжигаемых трупов, а каратели, скрывая лицо черными повязками, рыскали по улицам, будто крысы, желая обнаружить беспомощных жертв чумы.
Болезнь властвовала в здешних краях не один год - и не было такой семьи, к которой несчастье не постучалось бы в двери. В то время, пораженных болезнью, предавали огню, а пепел развеивали по ветру. И только в последние месяцы, магистрат принял решение оставить прах жителей в стенах родного города. Часть кладбища отгородили, и в назидание потомкам окружили скульптурами изуродованных мужчин и женщин. На этом месте вырос настоящий сосновый парк, но люди чурались здешней красоты, боясь, что болезнь все еще может вернуться к ним, став для горожан настоящим проклятием.
Остановившись у ворот, констебль извлек из кармана огромное черное перо, в очередной раз покрутил в руке, и уже собирался вступить за ворота, когда его внимание привлекла хрупкая женская фигура в длинном темном платье. Он узнал бы ее из тысячи плакальщиц, тех, кто неустанно приходили на кладбище, чтобы помянуть ушедших в неизведанный мир родичей.
– Постойте, подождите, мисс. Мне надо с вами поговорить, - окликнул ее инспектор.
Выскочив на оживленную улочку забвения, он едва успел проследить за черным вязаным платком, скрывавшим лицо плакальщицы.
– Подождите, да постойте же!
Продираясь сквозь толпу, констебль несколько раз толкнул кого-то плечом и поспешно извинившись, продолжил преследование.
Девушка ускорила шаг и Джинкс, едва не потерял ее из виду.
Не оборачиваясь, плакальщица, словно серая мышка, пыталась во что бы то ни стало улизнуть от назойливых взглядов.
И ей это удалось.
Смешавшись с толпой, она, прошмыгнула в одну из многочисленных лавок, а когда инспектор заглянул внутрь, крохотное помещение, заполненное книжными стеллажами, оказалось пустым. Только невысокий, сутулый хозяин суетился у широкого стеллажа, бурча себе под нос какую-то белиберду.
– Простите, вы не видели здесь молодую мисс?
– пытаясь отдышаться, быстро выпалил мистер Форсберг.
Вздрогнув, хозяин поправил едва удержавшиеся на носу очки и отрицательно замотал головой.
Быстро осмотрев лавку и убедившись, что девушка просто не могла нигде спрятаться, констебль разочарованно удалился.
В кармане, в очередной раз предательски кольнуло воронье перо - знак насмешки или всего лишь совпадение. Констебль не стал делать сложный выбор. Растерянно озираясь по сторонам, он вышел на улицу, мысленно подводя неутешительные итоги.
Что принес новый день: очередной визуальный обман? Сомнительный рассказ Тима? И венцом неудач стали спонтанный поступок и закономерный результат - разочарование.
Возможно, констеблю надлежало поверить своему наставнику мистеру Ла Руфу и не забивать голову подобными глупостями, а искать более логичное и правильное объяснение смерти Фрита.
Охваченный сомнениями Джинкс замер, не спеша сделать следующий шаг. В сложившейся ситуации простой выбор, стал для него настоящим камнем преткновения.
– Миистер констебль-терзаемый-сомнениями, вас подвезти?
Сверху взирало довольное лицо гробовщика Лизри.
– Пожалуй, - ничуть не удивившись внезапной встречи, согласился Джинкс и легко запрыгнул на облучок.
В нос ударил знакомый запах тухлого мяса. Заметив недовольство инспектора, могильщик удовлетворенно хмыкнул:
– Сами понимаете - не розы вожу.
Мистер Форсберг покосился вглубь катафалка и уткнулся в ровные ряды гробов.
– Неужели вам нравиться то, чем вы занимаетесь? Подобная работа я бы сказал, по меньшей мере, отвратна...
– прикрыв нос платком, произнес Джинкс.