Чтение онлайн

Шрам не отреагировал.

За долгие годы затворничества, он окончательно потерял нюх на подобные вещи - стал слишком мягким, равнодушным. Стойко перенося насмешки, оскорбления, угрозы - Шрам, не задумываясь прощал, отчетливо осознавая, что, утратив умение убивать, не может отомстить.

Нынешняя ситуация оказалась иной. Его использовали будто быка на скотобойне, а этого убийца стерпеть не мог. И пускай, последнее время его ноги уже с трудом шаркали по земле, из последних сил выдерживая не только хозяина, но и его бесчисленные грехи; и с каждым днем ходить по земле становилось все тяжелее и тяжелее. Шрам решил изменить устоявшимся принципам. Затаив кровную обиду, бывший убийца смаковал мысль о скорой мести.

– Убейте меня. Прошу!
– внезапно для самого себя изрек мастер.

– Убей его, убей меня!
– в унисон затараторила кукла.

– Заткнись, Ру-ру! И вы мистер убийца, помолчите!
– охолодил его фантом.

На обветшалых полуразрушенных стенах стали появляться толстые восковые свечи. Амулеты со знаками бесконечности, обереги из разнообразных камней. Шраму показалось, что фантом украшает здешнее место, будто новогоднюю ель. Каждая деталь имела свое точное место, расположение.

– Убей! Избавь от мучений!
– еще раз потребовал мастер.

– Не мне решать твою судьбу, - ответил сэр Заговорщик и зажег первую свечу.

Шрам ощутил, каким невероятным холодом наполняется летающий остров. На ветках сухих деревьев возник иней. Морозный воздух безжалостно обжог лицо. Следующее слово застряло в глотке, а на волю вырвался лишь огромный клуб пара.

3

Сизый дым взмыл ввысь и, приобретя очертания вулкана, растворился в тяжелом воздухе комнаты. Старик фыркнул, чихнул и, взъерошившись, как дикобраз, кинул на горелку щепотку еще каких-то трав.

Дым внезапно стал лиловым, затем приобрел оттенок мрамора и, осев на стол, обратился слоем серой пыли.

– Я так и думал, - заключил старик, проведя пальцем по поверхности и внимательно изучив грязный слой на указательном пальце.

Борозда на пыльном поле стала цвета болота.

Затем, старик плюхнувшись в глубокое бархатное кресло заваленное кучей бумаг, обхватил рукой подбородок и затих.

Не смея нарушить напряженную тишину, мистер Форсберг смиренно ждал окончательного вердикта. В его голове все еще возникал образ хитрого алхимика, который как шулер раскладывал огромные гадальные карты, пытаясь развести случайного прохожего на пару звонких монет. Только в отличие от уличных обманщиков, старик сам верил в собственные слова.

– Не знаю зачем, но в наш мир действительно пожаловали те, кто властен над жизнями простых смертных, - нарушив тишину, вымолвил сэр Элберт.

– Вы смогли определить это по кучке сгоревшей грязи?
– недоверчиво сощурился констебль.

– Естественно - нет. Я еще послал письмо Всеединому, и заручился личным словом доролийцев!
– внезапно вспылил старик.
– Поймите же инспектор, мы с вами не в пятнашки играем и не гадаем на кофейной гуще. В той земле, что принесла мне Люси, несомненно, присутствует след демона. Посмотрите, это же очевидно!

Джинкс кивнул. Мысленно ловя себя на мысли, что сам начинает верить в мистицизм происходящих событий. Сэр Элберт, и вправду оказался занятным, хотя и немного странным собеседником. И именно та будничность, с которой он рассказывал о существовании жизни после смерти, заставляла безоговорочно верить его словам. Старый алхимик не убеждал, он - высказывал свою точку зрения, основанную порой только на интуиции, эмоциях и иррационализме. Он объяснял, непонятные вещи просто и логично не возводя их в ранг постулатов. По его мнению, реальность потустороннего мира, не доступна обычному или научному восприятию.

– Если так оно и есть, то, поясните, как мне объяснить подобное, моему начальнику, мистеру Ла Руфу?
– внезапно задался вопросом Джинкс.

– А разве ему нужно что-то объяснять и доказывать?
– удивился сэр Элберт.
– Ваша задача, инспектор, помочь городу, а не доказать своему начальству, что смерть жителей произошла по вине иных сил.

– Это совсем неординарное дело, - поддержала алхимика, Люси.

– Итог вашего расследования - спасение Прентвиля, а не судебное слушанье, венчавшееся строгим, но справедливым приговором, - подытожил сэр Элберт.

Поднявшись со своего места, инспектор отошел к дальнему стеллажу и, обернувшись, задумчиво произнес:

– Если все обстоит так, как вы говорите, то, прошу, объяснить мне что значит вот эта вещь!

В руках констебля возникло огромное воронье перо.

– Не может быть, - внезапно произнес старик и потянулся к инспектору.
– Скажите вы нашли его на месте смерти Невила?

– За сутки до смерти вашего брата Люси, подобным образом умер еще один горожанин, возница - Ларкис Фрит.
– Инспектор протянул перо алхимику.

– Святые мученики. Это же перо Высшего. Вы даже не представляете, кто посетил наш захудалый городишко, мистер констебль, даже не представляете.
– Глаза алхимика стали больше двух серебряных синов.

Дрожащий рукой старик приблизил перо и внимательно осмотрел его. Джинкс с трепетом следил за каждым движением, опасаясь как бы тот, по случайности, не сжег вещественное доказательство. Но сэр Элберт и не думал этого делать. Понюхов оперение, он подбежал к доске и, схватив мел, написал на ней несколько непонятных символов.

Белая отметина застыла на лбу алхимика, когда тот стирал пот. Волнение нарастало и, не став тянуть, он торжественно произнес:

– Рад представить вам, того, кто в ту роковую ночь погостил в Прентвиле. Коракс! Судья всего живого и мертвого.

– Святые спасители!
– в страхе прошептала Люси.

– Кто?
– вместо спасительных молитв, растерянно произнес Джинкс.

Очертив круг, старик разделил его на четыре ровных половины, а в правой части, появились знакомые символы.

– В книге Откровений сказано, что над демонами ночи и дня, являющимися воинами Всеединого, существует особая каста. Их называют Тиари, что значит - покровительствующие. Именно к ним и относится Коракс.

– Но почему птица?
– осторожно спросила Люси.

– Они неуловимы в небе, их взгляд следит за нами с высоты, для них мы жалкие букашки, и птицам не дано людские видеть сны, - старик запнулся и заметно побледнел.
– Я не очень знаком с мифологией о слугах Всеединого, но эти строчки запомнил слишком хорошо. Ты знаешь, моя дорогая, - алхимик обратился уже к Люси.
– Видимо, это самый привычный для нас образ. Еще с древних времен мы связываем богов с птицами, чей полет недоступен нашему пониманию.