Чтение онлайн

В нашем домике жил зайчонок с неправильно сросшейся лапкой. Пока ему жилось безбедно. Но все ближе и ближе была пора моего возвращения к людям, эта пора для меня скорее надвигалась, чем приближалась, как надвигается ожидаемая неприятность…

Что делать с зайчонком, которого человек вернул к жизни, — без меня это животное погибнет от зубов хищника?.. Как поступить с белками, которые задержались около моей избушки до зимы? А не лучше было бы не прикармливать их — тогда зверьки давно бы могли уйти и отыскать себе пищу на всю зиму в другом, урожайном на шишку лесу… А сейчас зима, шишек поблизости нигде нет — и белки обрекались после моего ухода из леса на полуголодное существование.

Легче было с медведем — он ушел сначала к овсяным полям, а затем на берлогу — ушел сам. Но около избушки преступно долго задержались дрозды-рябинники. В других местах этих птиц уже не было — они давно откочевали к югу. Но я собрал много рябины и, не подумав о последствиях, подкармливал своих друзей, попутно получая от них кое-какие интересующие меня сведения.

Пожалуй, у этих птиц, так же как и у грачей, приспособившихся зимовать на свалках в обществе ворон и галок, сигналом к началу осеннего перелета служило не изменение погоды в худшую сторону, а оскудение запасов пищи. Но пища у избушки была, каждое утро я выносил дроздам много рябины, и птицы задержались, по-своему поверив, что рябина здесь никогда не переведется — ведь пока обеденный стол, который накрывал я, не подавал признаков надвигающегося голода.

Но скоро я должен был уйти из леса, и теперь на мне лежала тяжелая ответственность за стайку дроздов, которая в один прекрасный день вдруг останется без пищи и не найдет ее даже за многие сотни километров отсюда. Гибель! Гибель только потому, что в жизнь птиц вмешался человек, вмешался вроде бы и приветливо, но, увы, не на всю зиму.

Закон равновесия в природе, который понемногу открывается для человека, и которым мы, люди, пока не научились порядочно пользоваться, подвел птиц… Игру начал я. Я замкнул на себя живую систему, состоящую из дроздов, погоды и пищи, и добился ее равновесия в новом качестве. Система могла существовать и дальше, но только вместе со мной. Я избавил птиц от поиска пищи — и теперь я не имел права взять и уйти, как не имел права замыкать систему на себя, зная, что в начале зимы игра будет окончена…

Но человек все-таки выходит из игры, разрывает систему, приводит ее в неустойчивое состояние и обрекает дроздов на гибель. Я воспользовался доверием животных и не оправдал его…

Доверие грозило обернуться для животных и еще более тяжкими последствиями, если после меня в тайге появятся люди с иными целями… Доверие грозило подвести не только того медвежонка, который пожаловал к моей избушке. Правда, здесь я чувствовал меньшую вину — в конце концов, животное пришло само. Но я мог прогнать медведя, испугать его и научить обходить людей. Я же не сделал этого.

А лоси?.. Лоси здесь никогда раньше не видели человека, вдруг встретили его, сразу не убежали, не узнали с моей стороны ничего дурного и дальше и остались рядом со мной… Рядом со мной обитало небольшое стадо лосей, которое каждый вечер выходило к ручью на ночную кормежку. Лоси доверились мне и не желали отступать даже от моей лодки… В моей лодке не было оружия. А если другая, точно такая же лодка, приплывет в этот ручей и в этой лодке будет ружье?..

Здесь, около стада лосей, я, наверное, и выполнил ту самую неблаговидную роль, которая отводилась на скотобойне штатному козлу-провокатору. Своим беспечным видом провокатор усыплял бдительность доверившихся ему животных и вел их за собой на скотобойню, где для них уже были приготовлены консервные банки.

Иногда я шел и дальше, сравнивая себя с вороной-оборотнем. Такая ворона заявлялась в гнездящуюся колонию каких-нибудь птиц и поднимала отчаянный вопль, объявляя всеобщую тревогу. Птицы считались с умением вороны знать почти все наперед, поспешно срывались с гнезд и бросались навстречу врагу, совсем забывая, что заботливый «друг», только что принесший известие о приближении врага, в любой момент может обернуться опасным грабителем… Врага птицы нигде не обнаруживали, тревога затихала, птицы возвращались к гнездам, не находили здесь и вороны, но около гнезд встречали их пустые скорлупки от яиц.

Возможно, что эти сравнения и были недостаточно точными, но примеры провокаторов и оборотней в животном мире не могли не всплыть в моей памяти. А если уже завтра по этой дороге пойдут люди, которые не уяснят себе, что нельзя стрелять в доверчиво смотрящих на тебя животных?.. Не поступят ли эти люди так, как поступил канадский траппер, который видел перед собой только дорогую шкуру?

Канадский охотник вспоминался мне еще и тогда, когда я только-только собирался на поиски Края Непуганых Птиц и Зверей. Еще тогда я задавал себе не совсем спокойный вопрос: «Животное и человек. Но вместо ружья и выстрела — доброе отношение человека к лесным жителям… Чем отплатят они, поняв мою видимую беззащитность? Если бы канадский траппер не стрелял, если бы он остался жить и дальше рядом с лисой, не ответило бы животное человеку оскалом клыков? А если бы рядом с человеком оказалась не лиса, а медведь?..»

Агрессия — это слово пришло к нам из латыни и теперь употребляется в значении «нападения» или «вызывающего, захватнического образа действия».

Вспомните рассказ «Голод. Клыки. Преграды»… Медведь на добыче, грозный рык зверя и мое отступление. Медведь вроде бы и мог предпринять нападение, мог по крайней мере вести себя вызывающе, но он только предупредил.

Да, это был знакомый медведь — он мог знать о том, что у меня не было с собой оружия и что я не опасен, но даже это не помешало грозному животному остаться миролюбивым существом…

А медведь около моей избушки?.. Наверное, подобрав «ключи» к двери и попав внутрь моего лесного домика, этот настырный зверь сумел бы натворить беды. Но я был уверен, что даже тогда животное, ворвавшееся в избушку, ограничилось бы разгромом лишь моей кладовой, где хранились продукты…

Вспомните добрую хрестоматийную сказку о двух «товарищах» и о медведе, который шепнул одному из ребятишек о трусости другого… Медведь подошел к лежащему на земле мальчишке, понюхал, полизал его и пошел дальше… Это сказка?.. Нет.

Точно с такой же «сказкой» я познакомился из официального документа. В документе поступок человека, бросившего товарища, назывался преступлением. А ситуация сложилась почти точно такая же… Один из «друзей», увидев медведя, успел забраться на дерево. Другой, обвешанный приборами, не смог последовать его примеру и приготовился принять смерть, на всякий случай закрывшись от нее руками. Медведь подошел вплотную, тронул чуть живого человека лапой и ушел, оставив людям право назвать другого человека, бросившего в беде товарища, преступником…

Я снова вспомнил о возможной агрессии со стороны животных, когда неподалеку от моего жилья прошли волки. Волки могли напасть на собаку, могли напасть на моих лесных друзей. Я вроде бы получал право стрелять в волков, как получает право стрелять в волков пастух, отвечающий за стадо. Но я вспомнил тех пастухов, которые предпочитали не убивать, а предупреждать хищников, и разрядил свое ружье в ночное небо.

После грохота выстрелов волки исчезли и долго не решались посещать территорию, занятую в тайге мной. Так был решен еще один вопрос об агрессии со стороны животных.