Чтение онлайн

Этот рассказ надолго остался у меня в памяти. И наверное, он и помог мне задуматься о новых лесных тропах, которые очень хотелось пройти… Да, волки были хорошо изучены — так считали многие. Ученые знали средний вес этих животных, средние размеры шкуры, знали, что волки бывают матерыми, переярками и прибылыми, знали, через сколько дней волчица приносит в логове волчат… Но старый мудрый лесник рассказывал мне о другом — он по-своему верил, что хитрее волка нет животного…

Знал этот наблюдательный человек, что самый добродушный зверь в лесу — медведь, что самая пронырливая птица — ворона, что кошки бывают добрыми и злыми, а среди щук встречаются глупые и умные рыбины…

Наверное, над этим рассказчиком можно было и посмеяться, можно было сказать, что животных нельзя делить на добрых и злых, что ум рыб совсем не похож на ум человека, а пронырливость и добродушие — эти черты свойственны только людям… Но я никогда не делал этого, я только слушал, запоминал и учился у своего старшего друга видеть в животных большее, чем видели другие. И пожалуй, именно поэтому и в своих рассказах мне очень не хотелось заменять добродушие и злость, месть и обиды, верность, хитрость и благородство у животных строгими научными терминами.

Пусть я тоже немного отвлекся от требований строгой науки, пусть чуть-чуть, как скажут, очеловечил кое-где симпатичных мне животных, но ведь без такого условного очеловечивания зверей и птиц наши пернатые и четвероногие соседи никогда не станут нам ближе, мы никогда не полюбим их, не подойдем вплотную к их тайнам, никогда не установим тот замечательный контакт с нашими младшими братьями, который и приведет к настоящим открытиям.

Ведь привел же к открытию Мастерства Осторожности рассказ старого лесника о «хитрой» волчице. «Пронырливые» вороны оказались замечательными охотниками. «Расторопная» лиса неплохо уживалась рядом с людьми. «Любознательные» медвежата на «отлично» сдавали экзамены в лесных школах. А «глупые» утки в панике оставляли замечательные кормовые места при первой же опасности.

А детские игры животных, а походный строй стаи птиц… Обязанности вожака, всеобщая тревога и пограничные конфликты, военные действия и мирные договоры, испорченные вкусы и дурные наклонности… Разве нельзя отправиться в дорогу-поиск именно от этих, необычных пока для животных, понятий и прийти к законам, которые управляют стаей лебедей, открыть сигналы тревоги, общие для лосей и соек, чибисов и дроздов… Разве не интересно узнать, как определяется вожак в стае журавлей, как может возникнуть среди животных совсем неожиданное качество — дружба…

…Дружба между Шариком и Рыжиком возникла на моих глазах. До этого собаки как-то обходились друг без друга. Но однажды Шарик вернулся из лесного похода, волоча переднюю лапу, свернулся около забора трясущимся калачиком, и почти тут же около него оказался Рыжик.

Рыжик суетился, скулил, заглядывал в глаза раненому собрату, потом поднял кверху мордочку и горько и тоскливо завыл…

До вечера Рыжик не отходил от пострадавшего. Оба пса рядом провели всю ночь. На следующее утро Рыжик, как обычно, посетил меня. Я предложил ему суп, но от супа он почему-то отказался. Я протянул кусок сахара. Сахар Рыжик принял, но тут же положил его на пол. Происходило невероятное — собака отказывалась даже от лакомства, но продолжала просяще смотреть на меня. Мне оставалось последнее — протянуть кусок хлеба. И Рыжик схватил хлеб и бросился на улицу. Я пожал плечами и выглянул в окно… Рыжик семенил к раненому Шарику, неся в зубах только что полученный от меня кусок хлеба.

Подношение Шарик принял не сразу. Рыжик улегся рядом и прижал голову к земле. Хлеб лежал тут же, но самоотверженный друг даже не смотрел на него.

Шарик поправился. Правда, Рыжик больше не выпрашивал у меня угощения для своего друга, но глаз с этой пары я не спускал.

Пара оказалась неразлучной. Все условности, связанные с личными территориями, ритуалами встреч и объяснений, между этими двумя собаками были забыты. Они ели и спали вместе. Рыжик, беспокойный и внимательный, всегда предупреждал Шарика об опасности, грозившей шкодливому псу то со стороны людей, то со стороны разгорячившихся собратьев. А Шарик за искренность и участие платил Рыжику заботой старшего и сильного брата о младшем…

…На берегу озера рыбаки решили построить избушку. Бревна были давно заготовлены, и люди, пришедшие в лес, за несколько дней сложили сруб домика. Оставалось лишь покрыть крышу и сложить печку. Но строители пока отложили эту работу и отправились домой передохнуть. Вернулись они через два дня, но избушки не нашли. Сруб был разобран, а бревна далеко раскиданы в стороны… На месте разгрома остались свежие следы медведя…

Работу пришлось начинать с самого начала, пришлось снова складывать сруб, и снова медведь, дождавшись, когда люди уйдут домой, раскидал бревна.

От строительства избушки на этом месте люди отказались. Медведь победил.

Почему животное так непримиримо отнеслось к появлению человека?.. Зачем потребовалось медведю раскидывать бревна?.. Рыбаки объяснили поведение медведя так: «Не желает хозяин, чтобы мы приходили, — видать, попали случаем в самое его хозяйство, вот он и рассердился…»

…Закончив охоту, волчья семья разошлась в разные стороны. Волк и волчица ушли к волчатам, к логову, а волки-подростки, волки-переярки, отправились к небольшому таежному ручью, который я называл Волчьим.

Волчий ручей протекал недалеко от логова. Волк и волчица переходили этот ручей туда и обратно, но волки-переярки не осмеливались форсировать его. Я снова и снова бродил по берегу ручья и видел одно и то же: волки-подростки совершали свои путешествия только по одной стороне водного рубежа, тогда как волчица и взрослый волк могли перейти эту условную границу в любом месте.

После того как волк и волчица переходили ручей, вся стая собиралась вместе и устраивала коллективную охоту. И каждый раз на месте сбора стаи я находил неглубокие ямы-покопы, сделанные волчьими лапами.

Кто рыл эти ямы: волки-подростки или их родители?.. А что, если покопы на лесных тропах были своеобразной почтой волков?.. А если мать или отец, собравшись на охоту и желая предупредить об этом своих старших детей, переходили через ручей и рыли лапами условные ямы, которые должны были сообщать волкам-подросткам о месте и времени сбора отряда?..

Все лето я не слышал волчьего воя, которым эти животные обычно извещают друг друга о сборе, о начале похода. Волки молчали все лето, но в то же время частенько собирались вместе.

Но вот осень и первый вой волчицы за озером. Почти тут же ей ответил взрослый волк-самец. Но голоса волков-подростков в этот раз не прозвучали.

Утром я разыскал следы волков, и на том месте, где выла волчица, увидел нарытую землю.

Неглубокая яма была вырыта волчьими лапами. Зачем животные рыли землю? Может быть, хотели выкопать крота?.. Я осторожно вскрыл ножом землю, убрал грунт, но норы крота не обнаружил.

Точно такую же яму я увидел немного дальше. Скорей всего, это была даже не яма, а просто покоп — разбросанная в стороны земля. И снова рядом с этим покопом не удалось обнаружить признаков крота… А может быть, эти ямы-покопы и были настоящей лесной почтой?..