Оно того стоило. Моя настоящая и невероятная история. Часть I. Две жизни
Шрифт:
Это было невероятное количество новой информации! Которое было сложно усваивать еще и потому, что одновременно я продолжала работать телеведущей на MTV и уже работала сопродюсером российской сенсации в поп-музыке группы «Тату». Я часто слышала, что «нельзя объять необъятное», но думала так: «Можно, просто не хватает времени на сон».
Таким образом, бизнес стал частью моей жизни на протяжении пяти лет – любимой и как бы «серьезной» частью. Границы России, да и возможности делать бизнес открылись не так давно, поэтому все узнавалось только экспериментально и на собственном опыте… Обожая все организовывать, я начала развивать этот бизнес и даже потом успешно использовала новую информацию в своей работе в шоу-бизнесе.
Вот один из примеров, когда случайно получалось все объединить: в Италии группа «Тату» выступала в сапогах продаваемой мною марки, а потом я советовала солисткам, как лучше вести себя с тележурналистами.
С одной стороны мне хотелось быть красивой и работать на телевидении. С другой стороны мне ужасно нравилось «координировать процесс», и я прекрасно чувствовала себя в бизнесе. Отец наградил меня математическим складом ума, который пригодился в расчетах объемов продаж разных коллекций в разные города. Да, на все времени не хватало…
И моя любимая фотография того времени (сделанная в офисе): на ней я о-о-очень уставшая, однако хорошо выгляжу (а приходилось думать и об этом).
Конечно, все постоянно находятся в поисках «счастья в личной жизни», но иногда к этому состоянию поиска привыкают и убеждают себя в «важности и нужности» какой-нибудь работы. Ее определяют главной, чтобы было, куда тратить силы. Ведь если устаешь на работе, уже не успеваешь думать об отсутствии «большой и чистой любви», например.
Этот бизнес закончился у меня вместе со всей моей «первой жизнью» – в Турции в аварии: бизнес-партнеры «не посмели перегружать» меня общением и финансовыми расчетами.
Даже детство можно вспомнить грустным
Конечно, лучше всего я помнила детство и школьные годы. Эти годы не были моими любимыми, и я бы предпочла вспоминать что-то другое. А теперь, к тому же, первыми вспоминались худшие эпизоды: я отчетливо помнила все уже, казалось бы забытые ужасы…
Например, в 12 лет весь класс устраивал мне бойкот. Никто не общался, но часто ставили подножки или обзывали. Причиной была какая-то мелкая ссора с одной из одноклассниц, вокруг которой все объединились в дружный злобный коллектив. Я, молча, ходила по школе целый месяц. Родителям ничего не рассказывала, потому что они стали бы переживать и все равно не могли помочь. Толпа одноклассников могла прибежать ко мне во двор и громко выкрикивать разные ругательства.
Я помню себя в одной из этих сцен, когда они все стояли напротив и очень смело обзывались, а я сдерживала ужас и думала примерно так: «Надеюсь только, никто не двинется с места и не попробует начать драку! Я же могу сейчас и убить. Меня не посадят, мне 12 лет, а уголовная ответственность наступает с 14-ти, но в какую-то специальную школу же можно попасть… Нет, лучше учиться в английской спецшколе. Не дай бог кто-нибудь попробует ударить!»
Никто не попробовал, от чего все мы очень выиграли. Понятно, потом все повзрослели, и отношения наладились. Но до окончания школы я мечтала не видеть больше этих лиц, и с нетерпением ждала выпускной вечер. Думаю, для них это осталось «дурацким» эпизодом из детства, который можно забыть, и спустя годы после которого начинается «настоящая жизнь»… Скорее, детство это полноценный и необыкновенно важный этап этой жизни.
Девочки меня особенно не интересовали, но удивили мальчики. Которые потом, в 15–16 лет, почти все, по очереди трогательно чувствовали «влюбленность», и намеками и признаниями говорили о своих чувствах. Я старалась быть милой и улыбчивой, и очень забавлялась, когда думала, что они всерьез могут рассчитывать на какую-то взаимность. Они не чувствовали то, что я пережила в свои 12 лет, и у меня не было сомнений или переживаний, когда все по очереди получали отказы в такой дружбе.
Но все равно, и конечно, у меня была образцовая «школьная любовь»: он пришел в наш класс уже через год после этой истории и даже не знал о своем безусловном преимуществе перед другими одноклассниками!
Уже с появлением знаменитого odnoklassniki.ru многие участники тех событий присылали мне предложения общаться. Все повзрослели, но мне по-прежнему нечего им сказать.
Видимо, такими воспоминаниями давала о себе знать приближающаяся депрессия…
И вот…
Я привыкла, что все меня любят, заботятся в первую очередь о моем благополучии, всегда рады со мной встречаться и общаться. А тут все изменилось: благополучия особо не было, и заботиться можно было только о восстановлении. Да, для окружающих это тоже было испытанием, но мне пришлось тяжелее.
Теперь можно сказать, что это был прекрасный тест: кто из друзей как себя повел. Хорошо, что я восстановилась и все помню, но вот как раз этого никто и не мог предсказать. Уже после одна из подруг сказала мне: «А ведь никто не верил…». Я прекрасно это чувствовала, но услышала лишь в самом конце этой истории, когда все плохие прогнозы уже не оправдались. И я точно знаю, что мои родители «верили»!
После аварии для меня стало фантастической новостью, что люди предпочитают видеть меня реже. Это не касается моей семьи, но всем остальным, разумеется, было не очень приятно. И, тем не менее, все мои близкие друзья с объяснимыми паузами, но всегда старались меня поддерживать. Что очень приятно.
Однако даже при всей заботе и поддержке мне приходилось слышать и такое: «Аня, да ты никогда уже не вылечишься! Только ТЫ еще этого не поняла!». Ок, я-то была уверена, что вылечусь, но все равно слышать это было страшно. Невролог посоветовал сразу посылать таких комментаторов, но догадаться об этом я могла уже сама.
Тяжелее всего были занятия лечебной физкультурой. Конечно, у каждой «группы мышц» и при каждом движении есть свои названия и «схемы работы». Их знают медики, а я просто бесконечно приседала, шагала, тренировала пресс и мышцы спины – это очень много специальных упражнений! Результаты стали видны потом, а сразу я чувствовала только чудовищную усталость! И еще был этот бег!
В это же время я находила новые и разные способы усиливать свою депрессию: например, рассматривала старые фотоальбомы. Там я была веселой, красивой и с разными прическами, и вот как-то слез у меня это не вызывало – все было гораздо «серьезнее»…
Я видела эти фотографии не как свои! У меня не было ощущения, что это я! Это была очень хорошо известная мне, но другая девушка! Ну, хотя бы эта новизна ощущений меня развлекала – хоть что-то! Я даже улыбалась: ну вот к какому врачу стоит обращаться с такой проблемой?! И вот как это лучше объяснять?! И как это лечить-то?!
Еще я вспомнила, например, как одна из коллег при обсуждении моей карьеры и оптимальной рекламной стратегии музыкальной группы спросила: «…Ну, а потом, что будет потом?!». Я не смогла понять ее вопроса, потому что «главное же, как сейчас!». И, действительно, кто бы мог предположить, что «потом» у меня будет авария, реанимация и реабилитация, и вряд ли это зависело от оптимальной на тот момент рекламной стратегии… От чего это зависело? Ну, на этот вопрос я тоже себе ответила, но уже ПОТОМ…