Чтение онлайн

– Ты вызвал меня, чтобы оскорблять? – вздернула я бровь. – Знаешь, я могу посоветовать более действенный способ борьбы с комплексами.

– Что? – привела Василиска в замешательство моя атака незнакомым термином.

– «Комплексы», - повторила я. – Это слово целители используют для обозначения душевных травм. Если тебя ущемляли в детстве, например, или в зрелом возрасте. Ну, те, кому ты обязан подчиняться, - кусала я наугад, разыскивая болезненные зоны. – Тогда понятно, почему ты ищешь особу, на которой мог бы отыграться. К примеру, вызываешь к себе подданных и тиранишь их оскорбительными напраслинами, - кажется, вполне доступно пояснила я тунлиссу, что значит быть "закомплексованным самодуром". – Но с этим болезненным состоянием можно бороться. Заходи как-нибудь в нашу лечебницу и…

И Василиск, поначалу остолбеневший от моего наезда, резко пришел в себя.

«О-оу. Я всё же доигралась…» - затихла, глядя на почерневшее лицо наместника Тёмного города.

Одним цельным, завораживающе плавным движением Василиск переместился ко мне. Близко. Чересчур близко для того, чтобы я могла воспротивиться ослепляющему аромату древесины с мускусными нотками.

Поймал нежно своими горячими ладонями, но испепеляя ненавидящей тьмой в зрачках. Какой контраст! Охмеляющий буквально. Что-то прошепелявил неласково и вместо того, чтобы придушить крепкой рукой, сомкнувшейся на шее, принялся целовать. Приправив томным: «Асс-сина… Моя Асс-сина. Как же я оголодал без тебя!».

Ну, и я дала маху. Слегка обомлела, задохнувшись в знакомых афродизиаках. Обмякла на пару опьяняющих секунд. Допускаю, что какая-то малахольная часть меня сейчас ликовала оттого, что я всё же способна взбудоражить интерес в Амтомасе. Привлечь его как мужчину, невзирая на все те гадости, которыми он осыпал меня при расставании. Ведь в это самое мгновение он сам доказывал мне обратное, всё сильнее распаляясь от желания обладать мною; а в некоторых местах буквально каменея, кхм…

«Асс-сина, как же ты всё-таки, - шелестел по коже его опаляющий шепот, - сс-сладко пахнешь».

Точно, запахи. Всё дело в них!

Правду пишут, что обоняние – самый главный триггер. Оно в мгновение ока возвращает тебя туда, куда ты уже и не помнила дорогу.

Как в приятное, вроде запаха мыла, которое использовали в детском садике, или напомнив мамин шампунь. Так и не очень. Хлорка, которой протирали полы в школе, формальдегид на кафедре анатомии… Вот! Это я вовремя сравнила! Фе-е... А то стою тут, как мумия беспризорная – лапай кто хочет.

Встряхнулась. Выскользнула из медового дурмана его объятий.

Только скользить особо некуда было, вот я и распласталась неуклюжей фигурой по деревянной скамье.

Но тунлисса мои несоблазнительные барахтанья, кажись, только сильнее распалили. Он коварным удавом переместился вслед за мной, заставив призадуматься: «А кто из нас двоих в действительности находится подшофе любовном?»

– Тебя заводит, когда оскорбляют? – выдал мой разум вслух итог профессиональных рассуждений, пока я пыталась выбраться из рук предателя. – Пусти. С чего ты полез ко мне?

Я уже фактически убедила себя, что наш наместник навеселе.

Потому что никак не хотелось верить, что в его глазах - я есть обладательница настолько низкой самооценки. Он реально думает, что я должна растаять от одного его повторного взгляда в мою сторону?!

– Ты с огнем играешш-шь, милая, - просипели мне в губы. – Лучше бы порадовалась, что я готов спустить тебе твои дерзости.

– Ах, так это взятка? Наместник предлагает мне таким способом откупиться от наказания за оскорбление Его Светлости? – воспользовавшись паузой, неловко скатилась я на пол.

Плевать. Я лучше на попе посижу. И в пыли. Главное, что меня больше не тискают гипнотические ласки охайника!

Он почему-то тоже не торопился на ноги подниматься. Так и продолжил валяться на скамейке, но в одиночестве уже. Ждет что ли, что я сейчас передумаю и взберусь к нему обратно?..

– И чего ты взбрыкнула, не пойму? – как-то очень по-человечески цокнул Василиск. Точнее, как хамская половина человечества. – Тебе ж не привыкать к тому. Твой блохастый начальник не так разве соглашается глаза закрывать на отсутствие у тебя пергамента из Академии Лекарей? Скажи еще, что с ним ты иначе расплачиваешься.

Если Амтомас всё же рассчитывал, что я вернусь к нему на скамью, то он угадал со своим выпадом в мой адрес. Только вот отплатила я ему в корне не так, как он надеялся!

Сама не заметила, как очутилась в нескольких сантиметрах от тунлисса. Очнулась лишь от звука звонкой пощечины, которой наградила его ухмыляющееся лицо.

Хотя лицом это сейчас сложно было величать. Так, перекосившаяся оторопью рожа.

А я уже твердо стояла на ногах, полыхая праведным гневом.

– Запиши в счет моего долга, нелюдь! – рявкнула я, намереваясь покинуть эту маразматическую аудиенцию.

Только уже у выхода из их зала ожидания обернулась ко всё еще контуженному Василиску, одеревенело восседавшему на узкой скамье.

– И, к слову, твои шпионы те еще лоботрясы. Я никогда и не числилась у Максхера целительницей. Пусть проверят документы. Я у него личной помощницей значусь. И выполняю исключительно указания своего начальства, - пригвоздила я ошарашенного моим самоуверенным поведением наместника к его деревянному сиденью и пошла своей дорогой.

Надеюсь, Максхер всё без заковырок оформил, задним числом. Или там не указана дата, с которой я у него служу? Вообще непонятно, почему эту должность Серый мне только сейчас предложил. Если это решало столько проблем, почему было не вписать меня так с первого дня? От налогов увиливал? Зарплату по белому платить не хотел, жмот стреляный!

Глава 17.

На улице меня дожидался другой сюрприз. И выглядел он, как пустой проулок с полным отсутствием моей кареты.

– Класс! Мне еще и пешком теперь по темным улочкам топать? – пробубнила себе под нос и сделала именно это.

Твёрдо ступила за поворот.

Страшно? Не то слово! Но после моего надменного ухода нельзя было допустить, чтобы Амтомас видел, с каким поверженным видом я шлёпаю по грязной мостовой.

Надеюсь, тунлиссу не вздумалось провожать меня томным взглядом из окна…

Звучало неправдоподобно и смешно. Так что я могла быть уверена, что он за мной не следит. И, случись со мной чего, никто не будет знать, где искать моё бренное тело.