Чтение онлайн

А сейчас он должен умереть! Точнее, он уже мертв, и его Руби — вдова. Теперь уже другие будут рисовать на песке следы зверей, обучая его сыновей, испуганно выглядывающих из-за хижины, не смея приблизиться. Потому что Джубунджава, торжественно восседавший перед хижиной, с длинной белой бородой, грубой как корневище спинифекса, следил за тем, чтобы никто не преступал закона.

— Белые несут зло! — так говорил Джубунджава. — Поэтому черные должны избегать белых. Им нельзя селиться в резервациях, им нужно вернуться в пустыню, подальше от белых!

А Гурмалулу продал свою душу белым. И сейчас должен умереть.

Всегда чего-то не хватало Гурмалулу. Вечный скиталец, как все черные люди, он решил посмотреть, как живут белые. Пришел к белому колдуну, у которого было сто женщин. Звали его Мис-Си-Онер. Он купил у племени сто девушек, но не жил с ними и не требовал, чтобы они носили ему пищу, а сам их кормил и только учил писать какие-то знаки на бумаге и петь. Пришел к нему Гурмалулу, а тот показал крест, который всегда носил на шее, и сказал: «Это Иисус-тотем. Самый сильный тотем!». Затем он заставил Гурмалулу одеться и креститься. За это и давал Гурмалулу пищу и не требовал ничего другого. Но Гурмалулу недолго прожил у миссионера. Он ушел и стал пастухом на ферме, потом нанялся рубить тростник, снова вернулся к колдуну с сотней жен.

Тот не рассердился и разрешил делать бумеранги и деревянных кенгуру, которых продавал иностранцам, а на эти деньги покупал еду для всех.

Однажды приехал к ним человек, рисующий не священные чуринги на дереве, а картинки на бумаге. Он изображал не духов, не демонов и тотемы, а поля и деревья, горы и пустыни. Гурмалулу тоже попробовал рисовать. Художник дал ему лист бумаги и краски. Получилось не сразу.

И вот (лучше бы никогда не настал этот день!) в миссию пришел мистер Том. Постояв за спиной, посмотрел на его мазню и спросил:

— Есть у тебя другие рисунки?

— Нет! — ответил Гурмалулу. — Я их рву.

Тогда мистер Том сказал:

— Больше не делай этого! Будешь отдавать их мне. Уедешь из миссии. Станешь великим, как Наматжира.

Гурмалулу слышал кое-что о всемирно известном черном живописце, ставшем академиком. Он был единственным туземцем, которому власти разрешили жить в Алис-Спрингсе. Но Наматжира не согласился, требуя, чтобы в город пустили все племя. Ему отказали, и художник купил легковую машину, грузовик с прицепом, чтобы возить соплеменников, превратив их в моторизованных кочевников. Гурмалулу слышал также, что Наматжира давал всем своим близким спиртное, хотя белые этого не разрешают. Не знал Гурмалулу только, что значит «великий».

— У тебя будет много денег, — пояснил мистер Том.

— А зачем они мне? Мис-Си-Онер хорошо меня кормит.

Однако мистер Том не сдавался. Он отвел Гурмалулу в свою машину и угостил виски. Никогда раньше Гурмалулу не пробовал такого питья. Голова затуманилась, и все вокруг стало красивее. Даже белый мистер Том уже не казался таким противным со своим длинным носом и ртом-щелью. Он уже не ощущал дурного запаха, исходящего от всех белых людей. И Гурмалулу ушел из миссии. Вернулся в свое племя. Начал рисовать. Мистер Том приезжал каждую неделю, приносил бумагу и краски, уносил то, что приготовил для него Гурмалулу. За каждый рисунок он оставлял по бутылке виски. Гурмалулу пил и угощал всех мужчин, женщин и детей. Они пили и веселились. Только Джубунджава недовольно ворчал:

— Вот что приносят белые! Смерть и виски! И охотники уже не могут держать копье, не способны метать бумеранг.

Но спирт был сильнее гнева старейшины. Поэтому никто его не слушал.

Однажды в селение пришел Джонни Кенгуру, прозванный так белыми, хотя он и не был из тотемной группы Гурмалулу. Он пришел с пустыми руками.

— Мистер Том не хочет больше твоих рисунков. Их не покупают.

— Почему ты не принес виски?

— Нет рисунков — нет виски!

А что будет делать Гурмалулу без выпивки?

Джонни Кенгуру наклонился и прошептал на ухо:

— Знаешь, что хочет мистер Том, — чтобы ты рисовал ему чуринги!

— Нет! — прохрипел Гурмалулу, задрожав от ужаса.

— Тогда не будет и виски!

Джонни Кенгуру ушел, не оставив ни одной бутылки.

Гурмалулу терпел два дня. Он уже никого не хотел ни слышать, ни видеть. Раньше он никогда не поднимал руку на Руби и детей, а сейчас бил их, если те попадались на глаза. И не выдержал. Нашел мистера Тома и сказал ему:

— Дай виски! Буду рисовать тебе все, что захочешь. Буду делать все, что скажешь. И чуринги. Только не знаю, как они рисуются.

Мистер Том разозлился.

— Пойдешь туда, где вы их прячете, возьмешь две-три штуки. Будешь на них смотреть и сделаешь такие же.

— Закон не разрешает ходить в Священное хранилище. Закон не разрешает брать чуринги. Племя наказывает за это.

— Некому будет тебя наказывать. Потому что ты поселишься тут, в хижине, уставленной бутылками виски. Делать будешь то, что я прикажу.

Гурмалулу протянул дрожащую руку.

— Дай выпить! Не могу больше!

— Нет! — отвел руку с бутылкой мистер Том. — Сначала обещай!

— Согласен! Дай! — прохрипел Гурмалулу, задыхаясь от невыносимой жажды.

Теперь Гурмалулу должен умереть! Потому что послушался белого человека, потому что не убил его, а продался ради виски.

И он пошел к Священному хранилищу, куда никто не осмеливался подступаться один. Лишь когда собираются все мужчины, чтобы заклинать духов о ниспослании богатой добычи и плодовитости женщинам, они складывают перед хранилищем магические знаки из священных палочек нуртунджи и распевают тайные сказания племени, которые не должны слышать ни женщины, ни дети.

Гурмалулу пролез сквозь узкий проход между каменными плитами, ожидая, что земля вот-вот обрушится и похоронит его. Ничего не произошло. Он взял три-четыре дощечки, испещренные магическими рисунками. Черточки изображали руки фигурок, кружки — их головы. Здесь нарисовано было все то, что видно, и то, что не видно: и проглоченный питоном кенгуру, и спрятавшийся за деревом охотник, и червь в земле, и рыбы в воде.

Неожиданно Гурмалулу заметил, как из-за скалы высунулась чья-то голова и скрылась. А он надеялся, что никто не заметит кражи… Сейчас надежда рухнула. Человек за скалой расскажет все Джубунджаве. Не раздумывая, Гурмалулу метнул бумеранг. Он е жужжанием устремился вперед, потом взвился вверх, свернул влево, нырнул вниз и скрылся за скалистой громадой. Это охотничье оружие поражает закрытые цели.

Гурмалулу бросился к скале. Нгалбара лежал лицом вверх, пораженный в затылок. Обезумев от страха, убийца замел следы метелкой из травы и бросился бежать подальше от племени, прижимая к груди драгоценные чуринги. Добравшись до пустыни, он поджег степь, чтобы огонь стер следы преступления, и уснул.

Гурмалулу проснулся в окружении соплеменников. Бывший следопыт не удивился, что его нашли. В руках Джубунджава держал магическую кость.

Несчастный знал, что можно спастись от ножа, от копья и от пули, даже от укуса бабура — но только не от магической кости. Когда видишь, что она направлена на тебя или на твою подстилку — ложись! Не надейся ни на что!