Чтение онлайн

Он понимал, что обманывает себя. Но ложь порой невыразимо заманчива…

Вадим приехал в Харьков вечерним поездом. Сам воздух этого города был для него наполнен тлением, запахом еловых веток, разрытой земли… Здесь лежит Евлалия. Навеки скрыто от любопытных взоров ее прекрасное лицо. Теперь она приходит к нему только в снах, тяжелых и тесных, как ее последнее пристанище. Вадим сжал зубы от очередного приступа головной боли…

Ноги сами понесли его к дому Артура Корнилина. К ночи улицы опустели, все затихло. Холодный ветер одиноко гулял в подворотнях. Дом художника окружал высокий деревянный забор, за которым раскинулся голый дикий сад. Вадим ловко перебрался через забор, скользнул вдоль стены дома. Все окна были темными.

Вадим прикинул, где расположена мастерская, и повернул за угол. Ему хотелось побывать именно в мастерской. Там художник творил, там оживали рожденные его талантом образы…

Одно из окон оказалось слегка приоткрытым. Вадим потянул створку и бесшумно проник внутрь. Чутье не подвело: это действительно мастерская, пахнет красками, пыльными холстами, деревом… Под ногами что-то хрустнуло. Незваный гость быстро привык к темноте, осмотрелся, достал карманный фонарик.

Окна мастерской были занавешены плотными зелеными шторами. Вадим позаботился, чтобы не осталось ни малейшей щелочки, и только после этого зажег фонарь.

В опустевшем помещении валялись разбросанные куски картона, пустые тюбики, мелки, осколки гипса, карандаши, подрамники, сваленные в кучи тряпки, покосившаяся этажерка в углу. На низком овальном столике, покрытом толстым слоем пыли, – керосиновая лампа. У стены стоял железный стеллаж с хламом на полках. Второй лежал на полу…

Вадим потрогал рукой его углы. Острые. Луч фонаря выхватил глубокие дыры в стене. Оказывается, стеллаж был закреплен, и довольно прочно.

– Хм!..

Внезапный приступ мигрени заставил Вадима опуститься на грязную табуретку. Удивительно, как за короткое время помещение, служившее художнику мастерской, превратилось в чулан, набитый ненужным скарбом. Это была последняя здравая мысль, которую он успел подумать. Сознание заволокло мутным туманом, к горлу подступила тошнота, в ушах зазвенело. Перед глазами заполыхали огненные круги…

Вадим провалился в черноту, но черноту эту наполняли болезненные картины. Вдруг все, что произошло здесь с Артуром Корнилиным, предстало перед ним вполне отчетливым видением…

Художник рисует что-то углем на картоне. Он взвинчен. То и дело оглядывается, нервно вздрагивает. Вот он подошел, закрыл окно. Подкрутил фитилек керосиновой лампы так, чтобы она ярче светила… Как будто нельзя просто включить электричество. Причуды творческой натуры! Что это? В самом темном углу мастерской кто-то стоит?.. Контуры фигуры размыты, лица не разглядеть. Корнилин ничего не замечает… Вдруг вскакивает, в страхе смотрит в тот самый угол, закрывается руками, трясется, пятится назад, как раз к злополучному стеллажу… И тут происходит самое невероятное из всего, что доводилось видеть человеку, ремеслом которого было убийство по заказу. Стеллаж как бы сам по себе, со страшной силой вырывая с грохотом и пылью крепления, соскакивает со стены и падает на Корнилина. Тот и пикнуть не успел, как металлический угол с хрустом сломал его височную кость…

Богдан удивился и обрадовался. Он вернулся из театра и застал на кухне Вадима, похудевшего и небритого. Братья любили друг друга и, хотя виделись крайне редко, понимали друг друга без слов. Им никогда не было скучно вместе.

– Давай выпьем за встречу. Я приготовил жаркое с грибами, твое любимое, – Вадим уже накрыл стол. У него были ключи от квартиры, так что к приходу брата он успел приготовить ужин и даже вздремнуть пару часов.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! Надоела Москва?

Вадим молча разливал коньяк.

– Я тебя не стесню?

– Что ты! Живи, сколько захочется.

– Я бы не хотел, чтобы меня видели, – попросил Вадим.

– Ко мне никто не ходит… – Богдан замялся. – Только Алена, и то не часто. Она тебя не знает. Скажу, что приятель гостит. Можешь даже из комнаты не выходить.

Братья никогда не задавали друг другу лишних вопросов. Так у них было заведено с детства. Договор свято выполнялся, и это устраивало обоих.

– Сегодня она придет?

– Не знаю… Она позвонит, если захочет прийти.

– Тогда давай ужинать.

Алена позвонила, когда они пили кофе. Вадим отправился спать, а Богдан вышел курить на балкон.

Каблучки Алены гулко стучали на пустынной улице. Богдан поспешил к двери: нужно встретить Аленушку, в подъезде наверняка темно.

Он помог ей раздеться, расстегнул сапоги, поцеловал ногу выше коленки.

– Хочешь кофе с коньяком?

– Да…

Алена вся дрожала.

– Что с тобой? Замерзла? Идем на кухню.

Он достал шоколадные конфеты, вафли и сливки. Алена любила сладкое. Сегодня она была сама не своя, на конфеты даже не взглянула…

– Принеси плед! – попросила девушка. – У меня зуб на зуб не попадает.

Богдан накинул плед ей на плечи, обнял, согревая своим телом. Алена закрыла глаза, из-под ресниц выползли две слезинки и медленно потекли по бледным щекам.

– Что случилось, Аленушка?

– Богдан, я не понимаю, что происходит. Я боюсь!

– Он тебе угрожает? – Богдан имел в виду Горского.

– Нет… То есть да. Но это не то, что ты думаешь. Нам третий день кто-то звонит по домашнему телефону и молчит. Я сначала злилась, а потом испугалась. Сергея целый день нет дома, приходит он поздно, сразу ложится спать. Мне жутко одной…

– А когда звонят?

– В разное время. И днем, и вечером. Но чаще днем. Я чувствую, как кто-то дышит в трубку…

– Ты преувеличиваешь. Съешь конфетку.

– Выслушай же меня! – Алена отодвинула в сторону коробку с конфетами. – Это серьезно! Сначала я решила, что кто-то развлекается, а потом… что это звонит любовница Сергея. Она нарочно донимает меня. Молчит слишком долго!.. Один раз я минут двадцать слушала, и она все время молчала. У меня первой нервы не выдержали…

– Ты запомнила номер?

– Наш телефон номера не определяет. Сергей новый покупать не хочет… говорит, что скоро уедет во Францию, а мне и такой сойдет…

Богдан подавил счастливую улыбку. Горский не собирается брать с собой Алену! Отлично.

– Ты уверена, что звонит женщина? Тем более любовница твоего супруга?

– В том-то и дело, что нет. Один раз вечером Сергей взял трубку, но тот, кто звонит, тоже молчал. Я это поняла, потому что муж ругался и подозрительно на меня поглядывал. Он, наверное, решил, что это ты мне звонишь. В общем, мы подозреваем друг друга!

– И оба не правы…

– Вчера Сергей явился домой около полуночи, на нем лица не было. Я его никогда таким не видела. Он даже протрезвел. Спросил, не видела ли я чего. А что я могла видеть? Я же дома сидела.

– Аленушка! – Богдан гладил ее по голове, как ребенка. – Не волнуйся. Это все твои фантазии… Ничего страшного нет ни в телефонных звонках, ни в поведении Сергея. Он просто алкоголик, негодяй! Но и только.

– Как же медальон?

– Какой медальон?

– У Сергея есть золотой медальон, он его носит не снимая, дрожит над ним, как наседка над яйцами. А тот все время прячется.