Опасайся взгляда Царицы Змей
Шрифт:
«На этот раз никаких сквозняков…» – подумал молодой врач, приглядываясь к заветной двери.
Ему не сразу удалось отыскать подходящий ключ. Заржавелый замок поддался, как будто его недавно смазывали. Манфред повернул ключ, и дверь нехотя отворилась…
Ученик Луиджи с трепетом переступил порог. Кромешная тьма окутала его. Он зажег свечу, и ее желтый язычок осветил стены с потемневшими шпалерами, на которых лукавые амуры летали между пышных цветов, трубили в трубы из морских раковин и нацеливали свои отравленные любовью стрелы. Кроме пары огромных древних сундуков в комнате ничего больше не было. Окна отсутствовали, мебель тоже. На полу пыль казалась притоптанной…
Манфред поднял свечу выше и осмотрелся. Ничего необычного, а тем более ужасного, в помещении не оказалось. Почему же сеньор Маттео так волновался, почему прятал ключи? Жадность? Но здесь ничего ценного нет! Какое-то старье, паутина… Впрочем, в сундуках может быть золото. Манфред приоткрыл крышку одного из них – оттуда пахнуло плесенью, на дне валялись стоптанные бархатные башмаки да пара пустых склянок из-под лекарств…
На втором сундуке стоял небольшой ковчежец [29] , окованный почерневшим металлом. Желтые блики свечи выхватывали остатки узора, фигурные заклепки в виде цветков розы.
29
Ковчежец – церковный ларец для хранения некоторых богослужебных предметов.
– Интересно! – Манфред потрогал крышку ковчежца. – Кажется, не заперто…
Однако и тут молодого человека поджидало разочарование: ларец оказался еще более пустым, чем сундук. В нем вообще ничего не было, кроме какой-то странной пыли. Пыль повисла в воздухе, подобно черному порошку, который становился все гуще и гуще, пока не поглотил весь свет. Свеча горела, ее язычок был виден, но все вокруг погрузилось в темноту. Манфред вдохнул чуть глубже, пытаясь определить, что за порошок повис в воздухе, но не ощутил ни запаха, ни вкуса. Порошок медленно рассеивался, пока не исчез так же внезапно, как и появился.
Молодой человек переставил ковчежец на пол и попытался открыть крышку сундука. Не тут-то было! Крышка не поддавалась. Этот сундук, в отличие от первого, оказался закрыт на замок.
Один из ключей со связки сеньора Маттео подошел. Тяжелая крышка с трудом поднялась, и взору Манфреда предстало неожиданное зрелище: вместо дна у сундука оказалась дверца-люк, окованная железом, с большим ржавым кольцом в виде свернувшейся змеи. Не раздумывая, он дернул кольцо… и люк открылся. Вниз, в подземелье, вели истертые крутые ступени. По-видимому, лестницей пользовались многие поколения людей…
– Нужно спуститься и посмотреть, что скрывается за всем этим!
Манфред принял решение без колебаний. Мысль об Антонии придала ему храбрости.
Он зашагал вниз, в темноту, пахнущую землей и сырым камнем. Путь казался ужасно долгим. Наконец, Манфред очутился в просторной подземной зале, которую мог осматривать частями, насколько хватало пламени свечи, уже наполовину сгоревшей.
В нос ударила отвратительная вонь. У стены стоял стол из темного мрамора, на котором валялось нечто, похожее на козлиную шкуру, высушенные сердца животных, угли и остатки костей. Среди всей этой гадости внимание Манфреда привлек медный чан довольно больших размеров, накрытый крышкой. Нагнувшись, он приоткрыл чан, боясь верить своим догадкам…
– Господи! – молодой врач отпрянул в ужасе. К горлу подступила тошнота.
В чане, наполненном крепким раствором соли, плавали изуродованные останки грудных младенцев, множество человеческих глазных яблок, отрезанные губы и еще что-то, столь же жуткого вида. Рядом на сложенной из камня печи стояло несколько тиглей [30] , металлических сосудов разных размеров, ступок, реторт [31] и прочих приспособлений алхимиков. Такими же пользовались они с Луиджи.
30
Тигель – сосуд из огнеупорного материала для плавки металлов или для прокаливания чего-то на сильном огне.
31
Реторта – сосуд грушевидной формы с загнутым в сторону горлом; применяется для перегонки жидкостей и разложении веществ при нагревании.
Первый шок быстро прошел, и Манфредом овладело любопытство. Он подошел поближе и начал рассматривать все подряд.
В расставленных тут и там склянках хранились порошки и снадобья, которых Манфред не знал. Были здесь летучие жидкости, ароматический воск, жгучие соединения, сложные порошки, которые они с Луиджи покупали, так как изготовить подобное в условиях их лаборатории не представлялось возможным. Кому все это принадлежит? Ясно, что не сеньору Альбицци. Он не разбирался в таких вещах. Слишком примитивный и грубый ум, – как говорил о нем Луиджи.
Манфред увидел больше, чем рассчитывал. Следовало возвращаться обратно. Теперь он знает тайну заброшенного коридора и таинственной двери и сможет вернуться сюда в любое подходящее время. Антония, наверное, волнуется, ожидая его. Нужно торопиться. Молодой человек в последний раз обвел взглядом подземелье: свеча почти догорела, и воск капал, обжигая пальцы. Он поспешно поднялся наверх, привел комнату в прежний вид и закрыл за собой дверь.
В саду брезжил рассвет. Манфред, поспешно прощаясь с Антонией, обещал рассказать ей все подробно в следующий раз. Она не спорила. Служанка уже разжигала в кухне большой очаг, и сеньор Маттео вот-вот должен был проснуться, а ей еще нужно успеть вернуть на место браслет с ключами…
Луиджи выслушал Манфреда, недовольно хмурясь. Рассказ о подземной лаборатории ему не понравился. Хотелось сказать ученику, чтобы тот забыл о страшном подземелье, но врач отдавал себе отчет: влюбленный не станет слушать голос разума.
– Ты хочешь знать, кому может принадлежать лаборатория? Из всех, кто мне известен, только Кристофор мог бы быть ее хозяином. У него мы с тобой покупаем вещества, необходимые для опытов, связанных с получением «философского камня». Но в таком случае…
– Что? Не томи, Луиджи!
– Тебе следует быть невероятно осторожным, мой юный друг. За подобные тайны можно заплатить жизнью! Раз они так тщательно охраняются, этому есть причины, поверь мне.
– Я верю тебе, но…
– Манфред! – учитель взял молодого человека за плечи, сочувственно глядя ему в глаза. – Я успел привязаться к тебе. Кроме того, ты умен, у тебя все получается в десять раз быстрее и лучше. Мне хотелось бы наслаждаться твоим обществом, а не оплакивать тебя…
– Я хочу поговорить с Кристофором.
Луиджи понимающе покачал головой. Так он и думал, юность безрассудна, а если она еще и влюблена…
– Что ж, ты можешь на меня рассчитывать. Во всем. Иначе что это за дружба? Думаю, Кристофор будет даже рад встретиться с тобой: в прошлый раз он расспрашивал о тебе. Видишь ли, Манфред, у тебя есть чутье и умение делать парадоксальные выводы. Ты очень близко подобрался к тайне «эликсира вечной молодости», как это называет Кристофор и его единомышленники.
– А я думал, Кристофор – ученый-одиночка…