Чтение онлайн

Политика Цао Цао по отношению к ухуаням была иной. В отличие от сюнну у них не было традиции передачи власти по наследству и они были склонны к междоусобицам. В 216 г., например, ухуани в провинции Дай разделились на три группы, причем каждая имела своего вождя, именовавшегося шаньюем. Они представляли значительную проблему для Китая, пока не появился опытный пограничный начальник Пэй Цянь. В деле умиротворении границы он отказался от применения силы, полагаясь на политические манипуляции. Это представляло задачу куда более трудную, чем осуществление контроля над сюнну посредством их собственной политической организации. Для этого требовалось умение усмирять большое число мелких правителей. В частности, Пэй Цянь предупреждал, что колебания политического курса, такие как послабление, а затем внезапное ужесточение контроля над ухуанями, могут привести к восстанию. Его преемник поступил именно таким образом и вверг северо-восток Китая в пучину войны. Цао Чжан, сын основателя династии Вэй, возглавил армию, которая в 218 г. разгромила ухуаней и уничтожила остатки их сил.

При разгроме ухуаней присутствовал Кэбинэн — новый влиятельный вождь сяньби. Как всегда, сяньби не были едины, но, поскольку территория, подконтрольная Кэбинэну, вплотную примыкала к северной границе, именно он являлся для Китая наиболее важной фигурой среди местных племен. Пораженный мощью китайской армии, он заключил торговые соглашения с династией Вэй, которая испытывала потребность в лошадях для проведения южных кампаний. В 222 г. 3000 сяньби пригнали 70 000 голов крупного рогатого скота и лошадей к границе на продажу. Поскольку Вэй стремилась избежать осложнений с другими группами сяньби, титулы князей были пожалованы всем их вождям [148] .

Проблемы с сяньби, учитывая историю их взаимоотношений с Китаем, были, вероятно, неизбежны. Политика династии Вэй по привлечению сяньбийских племенных вождей к охране северной границы создавала дополнительную напряженность, так как пограничная стража периодически переходила с одной стороны на другую, вовлекая династию в соперничество между различными сяньбийскими племенами. В 233 г., например, Кэбинэн спровоцировал на севере восстание одного из племен и сам присоединился к восставшим. Войска Вэй устроили за ним погоню в степи, но были уничтожены. Это поражение привело к тому, что пограничные племена сяньби перешли на сторону Кэбинэна и атаковали те поселения, которые ранее защищали. Главные силы Вэй были брошены на границу, но Кэбинэн отступил к северу от пустыни Гоби и сумел избежать сражения.

В конце концов отказ вождей сяньби признать власть Кэбинэна привел к распаду коалиции. Мятежные племена вернулись к охране границы и, после вручения им подарков, были размещены в тех самых провинциях, которые недавно ограбили. У Вэй имелось опасение, что, если сила Кэбинэна возрастет, контроль над границей будет утрачен. Хорошо представляя себе политическую структуру сяньби, Вэй больше не рисковала посылать армию в глубь степи. Вместо этого она направила к кочевникам наемного убийцу, который в 235 г. убил Кэбинэна, после чего сяньби распались на отдельные племена. В отличие от сюнну, которые оказывали поддержку династии шаньюев в целом, власть вождей сяньби была личностной, харизматической. Со смертью вождя заканчивалась и его власть над сподвижниками.

Такое отсутствие единства среди сяньби было бы явным недостатком при столкновении с сильным и единым Китаем. Когда Китай был силен, мелкие племена либо подпадали под влияние централизованной власти в степи, либо переходили на сторону Китая. Независимые пограничные государства не могли существовать самостоятельно и обязательно уничтожались либо одной, либо другой стороной. Теперь, однако, неразвитая политическая организация сяньби стала преимуществом, поскольку в период Троецарствия ослабленный Китай был не в состоянии охранять свою границу, не говоря уже об уничтожении соперников, и степь также была раздроблена. Мелкие племена устанавливали собственные торговые отношения с Китаем, предъявляли права на различные пограничные районы и впервые начали брать на себя административные обязанности. По причинам, которые будут рассмотрены в следующем разделе, эти новые гибридные государства, располагавшиеся вдоль северной границы, стали почвой для возникновения иноземных династий, управлявших Северным Китаем на протяжении последующих трех веков и коренным образом изменивших взаимоотношения между Китаем и кочевниками.

Эпоха Шестнадцати государств (301–439 гг.) явилась своего рода водоразделом в отношениях Китая с его северными пограничными соседями, поскольку в это время иноземные династии впервые основали собственные государства на севере Китая. Тем не менее данный период традиционно изучался хуже остальных, поскольку «варварские» царства не представляли большого интереса для китайских ученых и казались им своего рода темной ночью, пролегавшей между закатом Ханьской и восходом Танской империй, двух самых славных периодов в истории Китая. Такое отношение усугубляется, однако, и вполне объективными трудностями, возникающими при попытках проанализировать кажущуюся бесконечной череду иноземных династий в Китае и их конфликтов. Основным требованием для такого анализа является рассмотрение иноземных династий исходя из их собственной логики, а не просто в качестве истории развития отклонений от китайского образца. В это смутное время появился новый тип политической структуры, который коренным образом отличался от имперских конфедераций центральной степи. Это был тип дуальной организации, соединявший в рамках единого государства племенную организацию и китайский стиль управления. Хотя еще и не вполне развитый в данный период, он стал моделью для последующих более сильных иноземных династий (таких как киданьская Ляо и чжурчжэньская Цзинь), образовавшихся после падения Танской династии, и маньчжурская Цин, которая правила Китаем после краха Минской династии [149] .

Согласно традиционному взгляду, падение Хань произошло в результате опустошения страны племенами, нападавшими на границы. Предполагается, что пограничные племена просто выжидали ослабления оборонной мощи Китая, чтобы начать захватнические войны и установить непосредственный контроль над северной частью Поднебесной. В действительности столетие между падением Хань и первыми завоеваниями иноземцев просто выпадало из поля зрения исследователей, и таким образом складывалось впечатление, что эти два события можно рассматривать как причину и непосредственное следствие. Однако, как мы отмечали ранее, кочевники отказались выступить на первых ролях в войнах, приведших к образованию Трех царств.

Когда произошло падение Хань, номады стали искать новых покровителей. Они не собирались управлять Китаем сами, хотя такие племена как сюнну проживали в пределах Китая начиная с середины периода Поздняя Хань. В период Троецарствия вэйское правительство заменило ханьский двор в роли торгового контрагента и непосредственного спонсора кочевников. Вэй попыталась обезопасить границы Китая, проводя политику непрямого управления кочевыми племенами, расселенными внутри его границ. Тем кочевникам, которые жили за его пределами, она выплачивала щедрую дань и открыла доступ к торговле. Когда в Китае произошел переворот, приведший к образованию в 265 г. династии (Западная) Цзинь, это мало обеспокоило север, так как новая династия проводила в его отношении прежнюю вэйскую политику. Присутствие сюннуского шаньюя на цзиньской церемонии коронации несомненно сделало это мероприятие более величественным, поскольку шаньюй, хотя и был варваром, все же являлся единственным участником церемонии, чья непрерывная родословная восходила к временам, предшествовавшим появлению династии Хань.

В 280 г. войска Цзинь разгромили южное царство У, и Китай впервые со времен падения Поздней Хань снова объединился. Однако внутренние трудности привели к тому, что это крупное завоевание было вскоре утрачено. Главная проблема заключалась в попытке расформировать большую часть войск после объединения страны. Солдаты остались без дела, и многие из них продали оружие пограничным племенам. Но еще важнее то, что многочисленные цзиньские князья в провинциях отказались разоружить свои личные армии.

Северная граница продолжала оставаться довольно устойчивой, но потенциально весьма опасной. На большей части Северного Китая были расселены группы иноземцев, в той или иной степени подчинявшиеся китайской администрации. На равнине Гуаньчжун, в старом Чанъаньском столичном округе, среди населения преобладали тибетцы, представители племени ди. В провинции Тайюань обитали 19 племен сюнну, которые и внутри Китая продолжали сохранять свой прежний образ жизни и политическую организацию. На северо-востоке обитали многочисленные племена сяньби, жившие по обе стороны маньчжурской границы, такие как тоба, юйвэнь, дуань, туфа, цифу и муюн. Северо-западные земли Ганьсу, на границе с Туркестаном, населяли разноязыкие народы различного происхождения.

Наибольшей враждебностью отличались сяньби. Они уже не были только кочевниками, а завоевали отдельные территории за пределами маньчжурского пограничья, где под их властью находились земледельцы и жители городов. В 281 г. они предприняли большую атаку на Китай, но в следующем году были разгромлены цзиньской армией. Вскоре после этого 29 сяньбийских кланов согласились заключить мир с Китаем, но их отдельные независимые группы продолжали нападать на границу, как только представлялась такая возможность.