Чтение онлайн

В течение 300 лет Северный Китай находился под властью иноземцев. За это время иноземные правители во многом китаизировались, примером чего может служить политика Тоба Вэй лоянского периода. Этапы данного процесса стали предметом глубокого и тщательного изучения, но гораздо меньше внимания уделялось встречному процессу «варваризации» Северного Китая. Появление династии Тан обычно рассматривают как возвращение к традиционным китайским ценностям и политике. Однако более пристальный взгляд на семейство Ли, представители которого основали новую династию, доказывает, что столетия иноземного владычества оказали на северокитайскую знать большое влияние. Ее ценности, привычки, поведение и политика — все указывает на сильное воздействие степных традиций. Это влияние было настолько значительным, что к концу своего правления второй танский император Ли Ши-минь мог управлять как Китаем, так и степью в качестве признанного правителя обоих обществ. Его преемники оказались неспособными одновременно исполнять обе эти роли, и уникальная комбинация Китая и степи в рамках единого политического пространства сменилась привычным биполярным миром.

Влияние иноземного владычества на жизнь и обычаи Северного Китая являлось предметом многочисленных дебатов между южанами, сохранявшими власть национальной китайской династии в бассейне реки Янцзы, и северными китайцами, жившими на исконной территории китайского государства под владычеством иноземцев. Южане рассматривали себя как наследников древней культуры Хань. Они считали северян утратившими литературные способности и хорошие манеры, но опытными в военном деле, непостоянными в личных отношениях и равнодушными к правилам этикета. Женщины с севера обладали гораздо большей свободой. Они вели юридические дела, занимались коммерческой деятельностью и отстаивали свои права при дворе. По мнению писателей-южан, которые выступали против прав женщин, такое печальное состояние дел можно было отнести на счет степных традиций Тоба Вэй. При дворах северян пили разбавленный водой йогурт, а не чай. Северяне посмеивались над привычкой изнеженных южан пить чай. Список характерных различий севера и юга можно было бы продолжить, но и так ясно, что большое число степных обычаев вошло в обыденную жизнь северян, особенно среди китайской знати, служившей при дворе [184] .

Политика и военное дело претерпели глубокие изменения под влиянием традиций степи. Объединение Китая осуществлялось под руководством семей, ведших свое происхождение из северо-западного региона. После падения Северной Вэй за объединение Китая взялась династия Северная Чжоу — наследница тех самых мятежников, которые противились политике китаизации последних вэйских императоров. Она почти преуспела в выполнении этой задачи, но пала жертвой борьбы за престол, которая позволила основателям Суй воспользоваться своим положением родственников императора по женской линии и основать новую династию, вновь объединившую Китай. Семейство Ли, которое основало династию Тан, происходило из кругов той же самой региональной знати. Северо-западная аристократия придавала большое значение воинской доблести и высоко ценила личное участие в военных действиях и охоте, т. е. в тех видах деятельности, которые были более свойственны тюркской кочевой культуре, чем традициям Китая. Однако даже тогда, когда предпочтение отдавалось не каллиграфии, а выездке, северяне получали традиционное китайское образование. В этническом отношении эти семейства представляли собой смесь китайцев из пограничных областей, сюнну, сяньби и тюрков, однако со временем утратили специфические племенные связи и сформировались в социальный класс с сильными аристократическими традициями [185] .

После падения Суй семейство Ли выступило одним из многих претендовавших на императорский престол. Ли Юань, будущий император Гао-цзу, был крупным военачальником на границе в Тайюани, сохранявшим верность династии. После того как анархия в Китае усилилась, он воспользовался своим положением военачальника и в 617 г. поднял мятеж. Для успеха ему необходимо было договориться с тюркским каганом, который обладал большей силой, чем любая отдельно взятая повстанческая армия в Китае. Не заключая официального союза с тюрками, как делали некоторые его соперники, Ли Юань пообещал отдать им всю добычу, которая будет захвачена в ходе военных действий. Он также заявил, что, восстановив порядок в Китае, можно будет восстановить и прежнюю данническую систему, которая была так выгодна кочевникам. Каган дал Ли Юаню несколько тысяч лошадей и несколько сотен воинов. С помощью армий, созданных его сыновьями (и одной армии, сформированной его дочерью), Ли Юань быстро захватил Чанъань и в 618 г. провозгласил себя императором новой династии Тан. Война за объединение Китая продолжалась вплоть до 623 г. Много выдающихся военных подвигов было совершено Ли Ши-минем — вторым сыном Ли Юаня [186] .

В тактике, примененной Ли Ши-минем в ходе многих сражений, чувствовалось влияние традиций пограничья. Он был мастером стратегического отступления, сначала изматывая превосходившие по численности армии противника отходом, а затем атакуя их. Он лично вел войска в бой, и под ним четырежды убивали лошадь. Он повелел увековечить этих лошадей в камне, тщательно передав все физические особенности каждой лошади, включая число ран, нанесенных стрелами. Такое внимание к особенностям лошадей и перипетиям сражений было характерно для степных вождей, но не для основателей китайских династий. Многие императоры были великими полководцами, но совсем немногие — умелыми воинами, и поэтому обычно не принимали личного участия в битвах. Однако наряду с военной подготовкой Ли Ши-минь получил и традиционное китайское образование, с изучением классической литературы и каллиграфии, причем его искусство каллиграфа высоко ценилось на протяжении многих последующих столетий. Будучи наделен достоинствами ученого мужа, он одновременно соответствовал степным идеалам прекрасного всадника, великого лучника и воина.

Степные обычаи в политике, особенно применение насилия, были характерны для эпохи основания Тан. Ли Ши-минь вступил в конфликт со своим старшим братом Ли Цзянь-чэном, который по китайской традиции имел преимущественное право на престол. Наследник и его младший брат, находившиеся при дворе, организовали заговор против Ли Ши-миня. Они опасались его военной силы, поскольку в 621 г. Гао-цзу назначил Ли Ши-миня гражданским и военным начальником восточной равнины (со ставкой в Лояне). Кроме того, престиж Ли Ши-миня в империи в целом был гораздо выше, чем у наследника. Цзянь-чэн опасался, что Ли Ши-минь воспользуется своим влиянием, чтобы сместить его. Последовала яростная политическая борьба между двумя братьями. Некоторое время казалось, что у наследника имеется преимущество и Ли Ши-миню не избежать смерти от рук заговорщиков. Он избежал этой участи, предприняв в 626 г. активные действия против старшего брата: привел группу своих сторонников к воротам дворца, где устроил для наследника и его младшего брата засаду, в которой они оба погибли под градом стрел. Гао-цзу дали понять, что в его услугах больше не нуждаются, и спустя несколько дней он был вынужден отречься от престола в пользу Ли Ши-миня, который стал императором Тай-цзуном.

Это событие потрясло приверженцев конфуцианства, для которых братоубийство и отсутствие сыновней почтительности являлись преступлениями против человеческой природы. Подобные действия больше походили на традиционную борьбу за власть у тюрков или на создание Маодунем империи сюнну. Среди других «кочевнических» черт ранней Тан можно назвать возвышение наследственной аристократии. Идея наследственной аристократии глубоко укоренилась в период существования Северной Вэй. В этом отношении аристократам северозападных областей была ближе тюркская идеология наследования знатности, чем старый китайский идеал «заслуженной» бюрократии, и их звания и должности могли наследоваться по закону (это называлось правом инь). Государственное управление также первоначально имело дуалистический, военно-гражданский характер, свойственный династиям сяньби. Хотя создание Тан и означало восстановление национальной китайской власти над объединенной империей, резкого разрыва с традициями предшествовавшего периода не произошло.

Тюркское влияние на императорскую фамилию еще ярче проявилось в Ли Чэн-цяне — сыне и наследнике Ли Ши-миня. Он любил тюркскую музыку и обычаи и окружил себя слугами из числа тюрков. Он игнорировал принятые у китайцев нормы поведения и применял насилие против любого, кто его оскорблял. Его обвинили в поведении не приличествующем наследнику и лишили тюркских слуг. В дальнейшем Ли Чэн-цянь соблюдал внешние формы приличия, но держал во дворце приближенных из числа китайцев, которые выглядели как тюрки, и говорили на тюркском языке. Он соорудил во внутреннем дворе юрту, украшенную знаменами с головой волка. Однажды для развлечения он устроил инсценировку похорон кагана, причем сам играл роль покойника, окруженного плачущими всадниками. Он часто выражал желание уйти в степь, где мог бы вести более свободную жизнь. Чэн-цянь никогда не правил страной. Он организовал в 643 г. заговор против своего отца, был сослан и спустя год умер.

Столь детальное описание тюркских привычек Чэн-цяня было составлено придворными историками для того, чтобы доказать, что он не подходил на роль правителя. Однако его поведение даже в своих наиболее экстравагантных проявлениях не было в то время необычным. За исключением эпатирующей приверженности всему тюркскому, его действия вполне соответствовали традициям семейства Ли. Один из младших братьев Ли Ши-миня испытывал удовольствие от того, что терроризировал жителей главного города провинции, наместником которой он являлся, и стрелял в них из лука со стен своего дворца. По ночам в компании отъявленных головорезов он ради развлечения врывался в частные дома. Сам Ли Ши-минь убил двух из своих братьев, которые задумывали отравить его. Он силой заставил своего отца отречься от престола. Более того: Ян-ди, последний суйский император, был печально известен своей жестокостью. Блестящая дворцовая культура, благодаря которой Тан заслуженно прославилась в более поздние времена, не должна заслонять того факта, что на первом этапе танская знать северо-западных областей была настолько глубоко пропитана тюркскими обычаями, что Ли Ши-минь, не изменяя себе, мог занять место тюркского кагана.

С падением Суй тюрки вернули себе господствующее положение на северо-востоке Азии. Все степные племена и новые правители Китая признали могущество тюркского кагана. Вновь образовавшаяся династия Тан особенно старалась ублажить тюрков, которые прислали ей лошадей и воинов для помощи в захвате Чанъани.

Когда Гао-цзу вступил на престол, он [Шиби-каган, Дуги] получил бесчисленное множество подарков. Шиби, злоупотребляя своими заслугами, становился все более и более наглым, постоянно направляя в Чанъань посланников, большинство из которых держали себя очень высокомерно. Гао-цзу вел себя всегда с исключительным терпением, поскольку положение Китая было неустойчивым [187] .

Дуги умер в 619 г., и на престол вступил его брат Сылифу (Чуло-каган). В Тан был официально объявлен траур, и в качестве погребального дара в степь было отправлено 30 000 кусков шелка. Сылифу умер на следующий год, и престол занял его брат Хэли-каган. Во время правления Хэли тюрки стали вести себя более агрессивно и их набеги на границу стали более частыми и масштабными. За 75 лет, предшествовавших правлению Хэли, в исторических хрониках упоминалось около двух дюжин набегов, а за первые 10 лет его правления таких нападений стало в три раза больше [188] . Однако в 630 г. все тюрки покорились династии Тан, а Хэли-каган был захвачен в плен. Такая быстрая смена власти явилась результатом возобновившихся разногласий по поводу наследования престола среди тюрков, а также исключительно продуктивной внешней политики, проводимой Ли Ши-минем.