Чтение онлайн

Но они оба были живы. Уже огромный подарок судьбы.

Или чей-то холодный расчет, подсказал мне внутренний голос. К этому выводу я склонялся сильнее.

На месте, как и всегда, собралась огромная толпа зевак, которую пытались — безуспешно — разогнать жандармы. Люди мешали огнеборцам делать свою работу.

Впрочем, тушить такой пожар было бесполезно. Дом было не спасти, равно как и имущество. Оставалось лишь позволить ему выгореть дотла и залить водой дымящиеся, черные угли.

Я прищурился, когда увидел синий отсвет в первый раз. И сперва не поверил собственным глазам, хотя обычно не имел такой привычки.

Но спустя несколько секунд пламя вновь мазнуло синим, и в воздухе на мгновение замер след...

Светло-голубой магический след.

Я выскочил из экипажа и решительным шагом пересек улицу. Люди, заметив меня, расступались, и вскоре, миновав жандармов, которые меня узнали, я подошел к сэру Эдмунду и леди Эвелин. На их плечах были накинуты чужие плащи. Судя по внешнему виду, пожар застал их во время завтрака: оба были одеты в домашнее, у девицы волосы уложены в прическу.

Готовилась к нашей встрече...

С каждой минутой я все больше уверялся, что их не хотели убивать. Тогда бы подожгли дом глубокой ночью, чтобы они задохнулись в своих постелях.

Нет.

Их хотели запугать.

— Милорд? — старик заметил меня первым.

Сейчас он и впрямь был похож на старика. Осунулся за одно утро на десяток лет. Эвелин вслед за дедом подняла на меня тусклый взгляд. Я посмотрел на нее и понял, что она до последнего пыталась что-то спасти из охваченного огнем дома. У нее в ногах валялась набитая вещами сумка, руки были обожжены, рукава белой блузы покрывали пепельные пятна, кое-где ткань выгорела некрасивыми, неровными дырками...

Сумасбродная девчонка!

Я вспылил, словно она приходилась мне родственницей.

Могла ведь погибнуть!

Никакие безделушки не стоят человеческой жизни.

— Как это произошло? — спросил я, откашлявшись, чтобы скрыть гнев.

Рассказ сэра Эдмунда подтвердил мою первоначальную версию. Они завтракали, когда в кухне вспыхнул огонь. Дальше весь дом занялся за считанные секунды... Когда он закончил говорить, к нам подошел начальник взвода огнеборцев и старший жандарм.

— Вам необходимо отправиться с нами, сэр Эдмунд, — покосившись на меня, первым заговорил жандарм. — Заполнить некоторые бумаги, кое-что подписать...

— Это поджег, — сказал я, удивившись, что никто из них не затронул самое главное.

— Милорд, при всем уважении, вы все же сыщик, а не огнеборец, — кисло парировал жандарм.

Уважения в его голосе не прозвучало ни капли, и мне было, в общем-то, наплевать.

— Это поджег, — веско, с нажимом повторил я. — Более того, я видел голубой отсвет. Огонь был вызван магическим путем.

— Чего только не привидится, когда с выпивкой переборщишь, — огнеборец, вступив в разговор, выразил свое профессиональное суждение.

— Любезный мистер, — резким, слитным движением я повернулся к нему всем корпусом. — Вам ведь прекрасно известно, что милордом я стал не так давно, и всю сознательную жизнь дрался на кулаках. Статус не позволяет мне вызвать вас на дуэль, но по-простецки врезать вам по лицу — это я могу.

Он надулся, но быстро утих под взглядом жандарма.

— Значит, так, — я покосился на девицу, которая баюкала свои обожженные руки и упрямо молчала, не прося помощи. — Вызывайте сюда дополнительные расчеты. Дознавателей. Доктора. Всех, кто должен присутствовать на месте преступления, особенно когда в деле есть магический след. Мне ли вам напоминать, что магия в нашей стране — вне закона?...

Леди Эвелин

Упоминание графом Беркли магии повлияло на всех прямо-такимагическимобразом. Пожар, уничтоживший мой единственный дом, из рядового случая, о котором поскорее хотели забыть и жандармы, и огнеборцы, стал явлением первостепенной важности.

Меньше, чем через четверть часа, вокруг нашего дома было не протолкнуться. И не-за толпы, собравшейся поглазеть на пожар.

Как и велел Беркли, жандармы вызвали дознавателей — а ведь они занималисьтолькопреступлениями особой важности. Например, преступлениями против короны. Или делами, в которых фигурировала магия.

Дознаватели выделялись из толпы благодаря своих темно-синим форменным мундирам с золотыми эполетами и пуговицами. Им все почтительно уступали дорогу, переходя на другую сторону улицы, перед ними склоняли голову.

Меня передернуло от нахлынувших воспоминаний лишь при одном взгляде на них, и я поспешно отвернулась. Когда-то очень давно люди в точно таких же мундирах проводили в нашем старом особняке обыск. И они же уволокли отца прямо у меня на глазах. И больше я его никогда не видела.

— Мисс? — меня окликнула помощница доктора, которую я узнала по светло-желтой униформе: строгой юбке в пол и блузе с высоким воротником и длинными рукавами. — Я должна осмотреть ваши руки.

— Это леди Эвелин, — строго поправил ее граф Беркли.

— Миледи, — исправилась женщина и потянула меня чуть в сторону, подальше от пожарища.

Я бросила быстрый взгляд на деда: переживала за него сильнее, чем из-за дома, но он быстро закивал.

— Ступай, Эвелин, ступай.

Руки было обожжены — как оказалось. А я даже не чувствовала боли. Я вообще ничего не чувствовали: ни ужаса, ни сожаления, ни горечи. Грудь словно покрылась изнутри ледяной коркой, и я просто запретила себе ощущать какие-либо эмоции.

Иначе можно было легко сойти с ума, ведь мы лишились единственного жилья и всех вещей, и только лишь сумка, набитая памятными для меня мелочами, осталась лежать в ногах деда.

В ней теперь помещалась вся моя жизнь...

Из груди невольно все же вырвался всхлип, и я дернулась и прикусила запястье, чтобы задавить рыдания в зародыше, пока помощница доктора занималась второй рукой.

— А правду говорят, миледи, что огонь — магический? — помявшись, все же спросила она.

Я вяло пожала плечами. Я слышала, что сказал Беркли. Но сама не видела никакого магического отсвета.

Магия была запрещена чуть больше двадцати лет. Я и понятия не имела, каково было жить в мире, где ее можно было использовать.

Мы стояли чуть в стороне от места, где толпились жандармы и дознавателя, и здесь было очень хорошо слышно, о чем шептались люди, собравшиеся поглазеть на пожар. Сперва все было нормально, но потом кто-то один пустил слух, что в доме жили родственники герцога-изменщика, и что я его дочь...

И тогда зеваки словно с цепи сорвались.

— Так им и нужно, заслужили! — было наименьшим оскорблением.