Чтение онлайн

— Почему?

— Это Милкины книги.

— Сложно представить, что нам с твоей дочерью могут понравиться одни и те же вещи? — мстительно выдаю я.

— Да, очень сложно, — без тени иронии отвечает он.

— Считаешь меня тварью?

Не знаю, откуда вообще возникает в моей голове этот дурацкий вопрос, но я начинаю жалеть уже ровно через секунду после того, как его задаю. Господи, ну какое мне дело, что он там считает?

На удивление, он не острит и не издевается в ответ, а просто спрашивает:

— С чего ты взяла?

— Неважно, забей, — кручу головой и отвожу взгляд, проклиная вспыхнувшие щеки и неуместные реакции своего тела на присутствие этого мужчины рядом со мной.

Чувствую, как продавливается кровать, и испуганно вскидываю взгляд — Баженов садится на её край, подвернув под себя ногу и повернувшись ко мне всем корпусом.

— А кем бы ты хотела, чтобы я тебя считал?

Непроизвольно отодвигаюсь от него подальше, положив перед собой подушку, в качестве мнимой преграды между нами.

— Да мне похуй, если честно…

Он наклоняется так быстро, что я не успеваю среагировать, хватает меня за шею и одним рывком укладывает на спину, к себе головой, тут же склоняясь и угрожающе нависая сверху.

— Не дерзи мне, — тихо произносит, пристально глядя в глаза.

Я чувствую терпкий аромат его парфюма с примесью нот дорогого алкоголя, и с раздражением понимаю, что этот запах не отталкивает меня. Его лицо так близко, и я неизбежно рассматриваю его. Вижу мелкие морщинки, собравшиеся в уголках глаз, легкую щетину на щеках и подбородке, прослеживаю взглядом четко очерченную линию губ. Ничего в нем не отталкивает меня, это злит и пугает одновременно, ведь должно быть наоборот.

Его пальцы на моей многострадальной шее сжимаются крепче, не до боли, но давая понять, что сейчас не время выделываться. Я прикрываю на мгновение глаза, и, наступив на горло своей гордости, позорно капитулирую.

— Я поняла. Извини.

Стальная хватка на моей шее тут же ослабевает, и, не теряя времени, я быстро подскакиваю и отползаю к противоположному краю кровати, хватая и прикрываясь очередной подушкой.

— О чем ты хотела поговорить? — спрашивает он, с насмешкой наблюдая за моими действиями.

Я беру пару секунд, чтобы перевести дыхание, и перестать смотреть на него взглядом перепуганной лани. Стараюсь сделать это незаметно, но понимаю, что от него ничего не скроешь. Он видит и подмечает все. Абсолютно все. Чертов дьявол.

С вызовом смотрю ему в глаза. Да, действительно, плевать мне, что он там думает. И вообще… на все плевать. Уже собираюсь открыть рот, чтобы сообщить новость, но вовремя вспоминаю про телефон, спрятанный под подушку. Быстро нахожу его и отключаю питание.

— Мне звонил Захаров, — поясняю, когда трубка потухает в моих руках и не подает больше признаков жизни.

Баженов вскидывает брови, как мне кажется, в искреннем изумлении.

— И чего же он хотел?

— Того же, что и раньше. Чтобы я выкрала документы из твоего сейфа. Он пытался внушить мне, что это ты посадил меня в тюрьму, а потом вытащил, и покушение тоже ты устроил, чтобы добиться моего доверия.

— Серьезно? — усмехается Баженов. — А ты, выходит, ему не поверила?

— Если честно, мне кажется это малоправдоподобным. Но я не исключаю такую вероятность.

— Тогда почему сейчас рассказываешь мне все это?

— Это не для тебя. Для твоей дочери. Она любит тебя, и ты единственный родной у неё человек. Она хорошая девочка. Не хочется, чтобы… — на секунду я сбиваюсь, чувствуя, как в горле собирается ком от совершенно неуместно нахлынувшей жалости к самой себе. Делаю глубокий вздох, чтобы собраться, и заставляю себя закончить фразу. — Если с тобой что-то случится, ей придётся несладко.

— Это Милкины книжки так сознание тебе перекроили?

— У тебя в доме крыса, — смотрю на него с ненавистью, игнорируя этот совершенно неуместный сарказм. — Захаров откуда-то знает, что я дважды была в твоем кабинете, что сейф у тебя находится там. И еще он сказал, что камер и охраны внутри дома нет, а в кабинете датчик движения, связанный только с твоим смартфоном.

— Еще что-нибудь говорил? — сосредоточенно интересуется Баженов, наконец, стерев со своего лица пренебрежение.

— Да вроде больше ничего важного… Да, еще упоминал, что персоналу вход в твой кабинет запрещен.

— Что ж, это интересно, — задумчиво отзывается Баженов. — А я все думал, как этот черт с удавкой тогда так быстро сориентировался…

— Похоже, ему оперативно сообщили, что ты отправил меня домой, — отрешенно произношу я, только в этот момент полностью убеждаясь в несостоятельности версии Захарова.

На какое-то время между нами повисает молчаливая пауза, он думает. Мне не хочется его прерывать, но вопрос срывается с губ сам собой:

— Как Николай?

Баженов переводит на меня взгляд, все еще находясь где-то глубоко в своих мыслях.

— Ему лучше, — ставит руку локтем на свое колено, уперев средний и указательный палец себе в висок, и фокусирует взгляд на моих глазах. — Что ты ему ответила? Отказалась?

— Нет, — качаю головой, понимая, что речь уже снова идет о Захарове. — Сказала, что попробую это сделать.

— Хорошо, — удовлетворенно кивает он, и добавляет в повелительном наклонении. — Узнаешь у него, кто крыса.

Я округляю глаза и нервно усмехаюсь:

— Каким это образом? Позвоню и спрошу, Роман Евгеньич, а подскажите, пожалуйста, кто ваша крыса? А то тут Константин Владимирович, знаете ли, интересуется!

— Позвонишь и скажешь, что нашла нужные документы, спросишь, как их ему передать, — невозмутимо отвечает он.

Я отчаянно верчу головой, ощущая, как внутри все скручивается в тугой узел от протеста.

— Нет. Извини, но я не хочу больше в этом участвовать. Разбирайтесь сами.

Я почти уверена, что он не позволит мне так легко отказаться. Что сейчас обязательно начнет давить, угрожать, запугивать. Но он молчит, и просто разглядывает меня, слегка сузив глаза.

— А чего ты хочешь? — вкрадчиво спрашивает после недолгой паузы.