Чтение онлайн

Решено. Так я и сделаю. Но сначала надо привести себя в порядок.

Иду в душ, кое-как прикрыв за собой дверь с выбитым замком, долго разглядываю в зеркале свое обнаженное тело с лиловыми отметинами на бедрах от его пальцев. Щеки снова горят, а сердце заходится в приступе тахикардии от очередной неконтролируемой волны воспоминаний. Представляю, как буду смотреть ему в глаза сегодня, и грудь сводит стыдливым спазмом. Не на равных были мы вчера. Ведь он не знал, кто я на самом деле, а вот я все знала. Повел бы он себя по-другому, если бы знал? Что-то подсказывает мне, что да. Повел бы. Если бы он знал, кто я, все было бы совершенно иначе между нами. Точнее, ничего бы не было. Вообще.

После душа сушу волосы феном, надеваю джинсы и футболку, наношу на лицо увлажняющий крем, и в очередной раз подавляю желание сделать макияж. Это лишнее. Точно лишнее.

Навожу порядок в комнате, после чего подключаю телефон и пытаюсь позвонить Свете, но абонент оказывается недоступен. Повторяю попытку несколько раз, но получив такой же результат, решаю прогуляться по дому самостоятельно.

Так даже лучше, общаться с «мигерой» сейчас нет никакого желания. Но когда я выхожу из комнаты, едва ли не сразу натыкаюсь в коридоре на огромного мужика в строгом чёрном костюме.

— Здравствуйте… — растерянно бормочу, разглядывая его суровое лицо.

— Добрый вечер, — бесстрастно отзывается он.

Замечаю в его ухе наушник, и делаю вывод, что это секьюрити. Кажется, в доме Баженова новые правила.

— Я могу пройти? — осторожно уточняю, решив, что меня могли ограничить в передвижениях, но получаю утвердительный ответ, и с облегчением выдыхаю.

Прохожу мимо и вскоре попадаю в гостиную. Здесь тоже стоит охранник, отличающийся от предыдущего лишь чертами лица и цветом коротко-остриженных волос. Баженов что же, после нашего разговора решил расставить конвой по всему периметру?

Додумать эту мысль не успеваю, мне на встречу выходит молодая темноволосая женщина в элегантном брючном костюме, на её губах застывает вежливая улыбка.

— Добрый вечер, вы должно быть, Алена? — здоровается она, поравнявшись со мной.

— Да…

— Меня зовут Елена. Я личный помощник Константина Владимировича. И временно присматриваю за домом по его просьбе.

— Очень приятно. А где Светлана?

— Светлана здесь больше не работает. Вы должно быть, голодны?

— Да, — сдержанно киваю я, в очередной раз удивляясь. — Голодна.

— Мне сказали, что вы предпочитаете есть в своей комнате. Принести ужин туда или накрыть в столовой?

Ну да, как же, предпочитаю. Интересно, а о том, что эти предпочтения мне были продиктованы хозяином дома, ей не сказали?

— А Константин Владимирович дома? — интересуюсь, проигнорировав ее вопрос.

— Нет, он уехал ещё утром.

Отчего-то мне моментально становится дико неловко и неуютно находиться в этом доме среди чужих, совершенно незнакомых людей. Хочется скорее вернуться в спальню, закрыться там, и никого не видеть больше.

— Понятно. Спасибо. Да, пожалуй, я поем в своей комнате.

Елена сдержанно кивает:

— Хорошо. Вы можете возвращаться, я принесу ужин в вашу спальню.

— Благодарю вас.

Вернувшись в комнату, еще с порога слышу, что где-то на кровати пиликает мой телефон, торопливо разыскиваю его, и обнаруживаю входящий видеозвонок в скайп от неизвестного абонента. Озадаченно провожу пальцем по экрану, и совершенно неожиданно для меня на нем появляется лицо Жанны. Изящное, высокомерное, обрамленное идеально уложенными волосами — такое же, как и всегда.

— Ого, какие люди! — удивлённо вскидываю я брови. — Ты где пропадала все это время?

— Ты одна? — настороженно интересуется она, игнорируя мой вопрос и опуская приветствие.

— Да…

— Точно?

— Конечно, точно, — отвечаю с легким раздражением. — Что-то случилось?

— Наш разговор никто не должен слышать, — снисходительно поясняет она. — Лучше всего уйди куда-нибудь в ванную, закройся и включи воду. Я подожду.

— Хорошо, сейчас.

Послушно ухожу в ванную комнату, пытаясь максимально плотно прикрыть дверь, но из-за выбитого замка это плохо получается. Включаю душ, и сажусь с телефоном прямо на коврик возле душевой кабины.

— Все, можешь говорить. Нас никто не услышит.

— Хорошо, — сосредоточенно вздыхает Жанна. — Алена, у меня мало времени, поэтому сразу перейду к делу. Я в курсе всей твоей ситуации с Баженовым. Роман Евгеньевич попросил меня связаться с тобой.

— Жанна… — осуждающе качаю я головой. — Я блин так переживала за тебя! Почему ты не выходила на связь? Могла бы хоть написать, что все в порядке…

— Сейчас некогда объяснять, Ален, — торопливо отвечает она. — Роман Евгеньевич в опасности. Я знаю, что вчера ты нашла папку с документами в кабинете Баженова. Ты должна срочно привезти эту папку мне. Очень срочно. Это вопрос жизни и смерти, Алена.

— Подожди… — настороженно перебиваю ее. — Тебе что, Захаров сказал про папку?

— Да, он. Слушай. Сейчас ты быстро одеваешься, берешь документы и выходишь на улицу. Как выйдешь за ворота, повернешь налево и пойдешь вдоль обочины. По дороге тебя подберет машина…

— Жанна, я ничего никуда не повезу, — грубо прерываю я её.

Пару секунд она хмурится, напряжённо молчит, а потом строго спрашивает:

— Почему?

— Я больше не собираюсь в этом участвовать. Не знаю, какое отношение имеешь к этому делу ты, но мой тебе совет — лучше тоже не лезь.

— Ты не понимаешь, Алена! — взволнованно восклицает она. — Если этого не сделать, его убьют!

— Кого убьют?

— Романа Евгеньевича, конечно!

— Кто убьёт?

— Баженов, Алена! Баженов! Знаешь, где он сейчас? Прямо в его доме! И знаешь, что он сейчас с ним делает? Ломает ему пальцы! Это то, что я сама видела, своими глазами! Но потом его амбалы меня вышвырнули, и что сейчас там происходит, даже страшно представить! Он убьет его, Алена! Точно его убьёт! У нас мало времени…

— Нет у меня никаких документов! — нервно рявкаю я, в очередной раз перебив её. — А даже если бы и были, ничего бы я тебе не повезла! Мне все равно, даже если он сдохнет! Он заслужил это, понятно? Все, прощай.

— Погоди, не отключайся, — торопливо произносит она, а потом устало прикрывает глаза, и тяжело вздыхает. — Вот же сучка…

Когда её глаза открываются снова, они становятся совершенно другими. В них больше нет ни испуга, ни намека на волнение или тревогу. Они полны презрения и льда. Я не сразу понимаю природу таких изменений, а когда начинаю осознавать, изнутри поднимается бешенство.