Чтение онлайн

– Папочка с документами может теперь распухнуть, – подумал майор. – А где искать свидетелей? Самый профессиональный, а значит, и самый наблюдательный из участников событий – телеведущий. Надо еще раз перечитать, что он рассказал следствию.

Майор взял листочки с показаниями телеведущего и стал читать.

«Случившееся не выходит из головы. Все кажется, чтото упущено. Вернее, пропущена какая-то странность, которую я не “уловил”. Ведь врачи сказали, что был стресс, и такой силы, что убил человека. Но я же с Сергеем Сергеевичем глаза в глаза сидел за одним столом и видел, как все происходило. Да, он пережил сильнейший стресс и от этого умер. Согласен. Но меня беспокоит неясность. Что-то не так. Это “не так” в отсутствии видимых посылов, вызвавших стресс. И нет ощущения присутствия источника таких посылов. Они появились из ничего. Их как бы, если хотите, под гипнозом или еще как-то ввели в мозг депутата. И сделали это целенаправленно. Кто-то каким-то необычным способом заставил Сергея Сергеевича смеяться и так сильно, что он умер. Если это правда, то Сергея Сергеевича убили».

– Вот и ближайший свидетель смерти считает, что депутата убили, но каким-то фантастическим способом, – подумал майор. – Вчера оперы перетрясли всю студию с участниками передачи, всю аппаратуру. Ничего, что могло бы так сильно воздействовать на человека, не обнаружили. Где искать этот источник? Конечно, когда умирает простой смертный, большого дела не заводят и все быстро закрывают. Но у нас мертвый депутат. Потому случившееся быстро не закроют, а наоборот, будут копать и копать. Ведь кто-то заказал, и кто-то исполнил заказ – смерть депутата. Тогда, – вдруг ожил майор, – способ исполнения заказа какой-то необычный.

Для вскрытия таких «консервов» нужен совсем другой нож. Во всяком случае, не тот, каким привыкла пользоваться его контора.

После такого поворота мыслей майор почувствовал облегчение. Наконец появилась возможность разумного, по его мнению, завершения проблемы. И даже без вероятного для его конторы «висяка».

– Его не будет, – подумал майор, – если задачку перекину в другое, более продвинутое ведомство. Такое, с научно-фантастическим уклоном, есть у военных. Так и поступим, – решил майор. – Надо к начальству. Для всех депутат Корин Сергей Сергеевич умер сам и от передозировки эмоций.

Зима в этом году приходить так и не собиралась, хотя до Нового года оставалось уже недели полторы. Снега не было нисколько. И солнечных дней было один-два, не больше. Полковник Юльцев Алексей Алексеевич, нажав затертую от многочисленных прикосновений еле заметную кнопку звонка дверного запора (хотя какой это звонок, который не звонит трелью, а коротко «дринькает»), толкнул дверь и вышел во двор. Было зябко. Полковник надел теплую куртку, а на голову черную вязаную шапочку из толстой шерсти. В Москве в это время года подобные головные уборы носят лишь некоторые мужики, которым еще нет пятидесяти, и поголовно вся не возмужавшая молодежь разных национальностей России. Близкий родственник этой шапки, скорее всего, модный головной убор под названием «Привэт с Кавказа». Алексей Алексеевич подошел к собственной машине, своей любимице – пятнадцатой модели с названием не менее приятного напитка – «Жигули». Машина была намертво со всех сторон блокирована чужими «тачками». Сейчас надо очень постараться, чтобы вытащить ее из плена. Алексей Алексеевич сел за руль, включил зажигание и неторопливо стал выезжать.

Сегодня полковник отправился на работу немного раньше и с ощущением некоторого дискомфорта. Дискомфорт этот появился после того, как вчера ему на стол положили бумаги с описанием так называемого специального происшествия. Вообще, все, что не вписывается в рамки реальности и носит название «необычное», в компетенции Алексея Алексеевича, по его части. Но вчерашняя «необычность» его всерьез беспокоила. Впрочем, дорога на работу не для служебных эмоций. Волевым усилием полковник отогнал не дававшие ему покоя тревожные мысли и сфокусировался на дороге. Голова Юльцева понемногу начинала работать, но пока в полусонном режиме. В животе никак не могла успокоиться и, как живая, с урчанием укладывалась утренняя колбаса. Признак предстоящей изжоги.

– Черт, опять колбасу забыл в холодильник положить. Светка до двенадцати не встанет. В поликлинику ей во вторую смену. Колбасе будет совсем плохо. Ногам холодно. Надо включать отопление.

Пробка стояла от поворота на Строгинский мост и до второго светофора у шестой больницы. Кто-то, конечно, пытался протиснуться по трамвайной колее, но когда в конце моста показывались выразительно покачивающиеся палки гаишников, убирался обратно в волочившийся поток машинной безнадеги. Машины перемещались рывками. Все время надо было опасаться «поцеловать» бампер соседа спереди и, естественно, не допустить «поцелуя» своего собственного бампера соседом сзади. В такт этим рывкам в голове полковника стали снова проскакивать обрывки вчерашнего разговора с генералом. Генерал настаивал на срочной обработке недавно поступившей и несколько непонятной или, скорее, совсем непонятной информации о гибели депутата одного из подмосковных городов. Депутат, судя по заключениям врачей, умер от стресса. Причина стресса, казалось бы, самая безобидная – смех. Во время дебатов на предвыборной кампании депутат вдруг рассмеялся и от этого умер. Странность происшествия местная полиция усмотрела не в самой смерти, а в полном отсутствии информации, объясняющей причину возникновения стресса. Это наводило на мысль о существовании некоего воздействия извне, о некотором «сигнальном посыле» на смерть. «Необычный выстрел» наводил на мысль о появлении нового вида оружия (да, если убивает, то это оружие). Оружия, основанного на каких-то иных принципах действия. Для себя генерал уже, похоже, сформулировал суть произошедшего. Если смерть человека в Энске наступила в результате насильственного воздействия на его психику, то, возможно, мы имеем дело с оружием, о котором, кроме разве названия – психофизическое или психотронное, ничего конкретно неизвестно. Все в области предположений. Тогда впереди у полковника новая работа, да еще на грани фантастического фола. Быстро это не закончится. Даже возможны экзекуции в кабинете начальства, потеря звездочек на погонах и крики «Мы вам… а вы нас…».

Как только в голове возникал образ генерала, полковник почему-то вспоминал свое внедрение в его контору. Как считал Алексей Алексеевич, в душе он никакой и не военный. Всегда был и продолжает быть сугубо штатским. Мысли в голове штатские, и про армию всерьез никогда не думал. А вот она о нем стала думать еще в институте – сначала в лице военной кафедры, а потом в виде старшего лейтенанта запаса и регулярно посещаемых сборов. Однажды его совсем было подцепили на военную работу. В субботу отобрали документы и в понедельник, как сейчас помнит, приказали явиться за назначением. Вмешался случай, а может быть, у него была несколько другая программа жизни. Короче, в армию не взяли, документы вернули, но всякий раз на очередных сборах напоминали, что он у них единственный, кто сорвался с крючка. Как потом показала жизнь, с крючка он и не слезал. Просто армейский «рыбак» решил немного подождать, чтобы понять, как его зацепить, но уже намертво. И зацепил. Крючком оказалась его научная работа.

Крючок он успешно заглотил, полностью посвятив себя впоследствии военной службе. Если не вдаваться в подробности (много всякой философии и мало практических результатов), тема его работы – возможности понимания аномального. Аномальное – это когда происходит что-то реальное, но никому пока неясно, что это такое. Оно выходит за рамки обычного, и никто не знает, как все это втиснуть в положенные рамки обратно, а объяснить произошедшее с помощью традиционной науки не получается. И если, как тебе кажется, все же вникаешь в сущность происходящего, опять никаких результатов или незначительные. Правда, обо всем на самом деле знают сказки, слухи, были и небылицы и работающая всезнающая система под названием «одна баба сказала».

С детства любил выискивать в окружающем всякие «непонятки»: из книг, статей, информации по радио и из газет, слухов, сказок, поверий. Их было интересно сначала узнавать, а уже с возрастом и опытом отгадывать. Интересно было читать про привидения, чертей, обо всяких загадочных явлениях, например про вдруг исчезнувшие экипажи кораблей, но с остатками еще дымящегося в тарелках борща. Вот его еще ели – и вдруг никого и навсегда… Или истории о пропавших кораблях, которые появлялись лет через пятьдесят совсем не там, где когда-то исчезли. Клиенты из другой эпохи… Потом полтергейст, барабашки, зеленые человечки, НЛО, корабли пришельцев и всякие другие, но жгуче интересные вещи, которые и ложились в основу рассуждений Юльцева на поприще науки. Наконец все, что было для него простым увлечением, превратилось в ежедневную, но очень интересную работу. И таким увлеченным был не он один. Всех собрал и объединил под своим начальством генерал, ясно обрисовав цель этого объединения увлеченных аномалиями – защита интересов любимой родины от врагов, которые ее окружают. По должности он, Юльцев Алексей Алексеевич, начальник отдела аномальной криминалистики. Вот так обстояли дела с конторой и генералом, который из полученной вчера информации сделал вывод, что кто-то всем угрожает совершенно неизвестным видом оружия. И совсем неясно, кто и как может от этого конкретно пострадать.

– Я ведь решил не отвлекаться от дороги, – пришел в себя полковник. – Об этом надо думать на работе. Сейчас дорога.

Расстояния между машинами ближе к концу моста стали увеличиваться. Автомобильная змея поползла быстрее. Значит, этой пробке конец. Можно перевести дух до следующего затора.

– Утром надо изучить документы, – подумал полковник. – Их немного, тоненькая папка…

Полковник перекладывал бумаги из лежавшей на столе стопки документов. Он понимал, что придумать реальное объяснение случившемуся на телестудии в Энске сейчас невозможно. Надо не придумывать, а искать информацию об аналогичных случаях за последние, скажем, два-три года. Хотя определение «аналогичный» плохо увязывалось с той информацией, которая уже имелась в деле. Аналог – это что-то известное. А с чем сравнивать нам? Все неизвестно. Хотя…

На столе Алексея Алексеевича лежала распечатка от одного из подразделений Управления. Этот отдел занимался анализом присылаемых в Управление писем и обращений отдельных граждан и организаций. В письмах были просьбы рассмотреть и дать оценку различным непонятным явлениям, событиям, подтвердить или опровергнуть те или иные подозрения – в общем, разобраться в том, что, с точки зрения заявителей, не входило в круг привычных понятий. Большинство заявлений из-за отсутствия даже намека на состав преступления не нуждались, как правило, в оперативной разработке. И хотя такие материалы, несмотря ни на что, должны были проходить тщательный анализ, из-за нехватки времени, лишних голов, рук, ног они просто сбрасывались в архив. Новая информация на столе Алексея Алексеевича была примерно четырехгодичной давности. Если сравнивать ее с информацией из Энска, то и там, и здесь на людей оказывалось одинаковое воздействие, метод был тот же. Однако, если в случае с депутатом из Энска кроме недоказанного давления на сознание человека больше ничего в деле не было, то из документов, которые пришли сейчас, было абсолютно ясно, что существование психотронного оружия из области предположений может легко в скором времени перейти в реальность. И эта «реальность» уже находится у нас – в России, и активно и безнаказанно действует.