Чтение онлайн

«Не знаю, с чего начать, – полковник оглядел собравшихся. – Раз собрал, нужно ставить задачу. Она в голове у меня как-то не очень внятно вырисовывается. Мысли по этому поводу есть, но какие-то расплывчатые».

– Короче, у нас проблемы, – покрутил головой. – Из материалов, присланных Службой, следует, что давно обсуждаемый вопрос о реалиях психотронного оружия получил неожиданное подтверждение. Правда, если это фальшивка, то довольно сложно подброшенная через «скачанную» (по бумагам получается, случайно) информацию из мозга умирающего в момент его клинической смерти. С другой стороны, если все хотя бы чуть-чуть настоящее и не приснилось, распечатка материала у каждого на столе, то это реальная возможность управляемого агрессивного воздействия на подсознание людей. Если предположить, что в Россию попала всего лишь капля информации, хотя и из достаточно фантастического источника, и допустить, я подчеркиваю – допустить, что капелька реальная, то возможная угроза для страны может быть масштабной. Нам поручено разобраться. Там, – он указал пальцем вверх, – очевидно, лучше знают, зачем это делать, да и осмысления важности проблемы больше. Эту важность, очевидность и срочность остается принять за основу и начать действовать. Вопросы? Все молчат. Тогда, что мы имеем?

– Первое. В Германии в конце войны были успешно (судя по бумагам) проведены секретные эксперименты по зомбированию населения с целью управляемого воздействия на его психику. Второе. Эксперименты выполнялись учеными неизвестного НИИ и имели статус государственного заказа. Третье. Зона психофизического воздействия распространялась как на отдельные небольшие группы людей, так и на целые поселения и совокупности поселений (города) на территории, превышающей несколько тысяч квадратных километров. Четвертое. Результаты экспериментов были закодированы и помещены в биологические носители. Что это? Не знаем! Последнее. Момент истины, если это как-то связано с нами, может наступить уже сейчас. Информация о готовности оружия к работе почему-то стала явной именно сейчас, появилась именно в тот момент, когда у страны масса внешних и внутренних сложностей. Может быть, именно эти сложности и являются сигналом к началу действия некой сверхсекретной программы. Чтобы разобраться, нужен поиск, – он немного подумал. – Теперь о поиске. Допустим, немцы все же сделали какую-то фантастическую бомбу, действующую на сознание людей. Тогда программа ее запуска в работу должна срабатывать и при случайной дешифровке, как в нашем варианте, и по оперативному сигналу, например с воздуха. Если источник облучения был на высоте более трехсот тысяч метров, как у немцев в докладной записке, то, возможно, и из космоса. Хотя откуда из космоса? Получается, что уже тогда немцы сделали спутник. Они планировали (если планировали) применить свое новое оружие (если оно было), может быть и не сразу, но через достаточно короткий промежуток времени. Через три-четыре года после войны. Что-то не сработало. Хотя, может быть, и получилось и до сих пор действует, растянувшись на шестьдесят лет. Надо понять, что все это для нас значит. Если сказки, то, как говорится, флаг им в руки. Но если нет, то…

– Кроме запросов в архивы, делаем анализ средств массовой информации со времен войны на тему: «Этого не может быть, но есть!» Собираем материалы о массовом насильственном воздействии на психику человека с целью ее подавления. Средства массовой информации – достаточно мощный дешифратор всех секретов. Собственно, то, что называется секретом, это информация, которая нужна не потом, а сейчас. От нее потом уже никакой пользы. Хотя это «потом» всегда гарантированно наступает. Только нужно время. А его у нас нет. И еще насчет средств массовой информации. Когда я был маленьким, лет четырнадцати, прочитал книжку «Записки следователя». Был такой писатель Шейнин. В одном из рассказов описывалась методика работы шпиона, который к тому времени уже сидел, он был рассекречен. Про него все было известно – все, кроме одной вещи. Как, будучи профессиональным разведчиком или шпионом (кому как нравится), он добывал информацию? Он согласился на эксперимент. Ему в камеру в течение недели приносили свежие газеты, журналы и все, какие тогда были, печатные средства массовой информации из всех республик Советского Союза. Через неделю, сделав сравнительный анализ информации, он показал следователю на карте два завода, выпускающих строго засекреченную и вполне конкретную военную продукцию. Я к тому, что чем больше информации мы получим на одну и ту же тему, но из разных источников, тем результат будет объективней. Уточняю. Результаты научных и научно-фантастических исследований и придумок на эту тему – случаи, слухи, факты, фантазии и тому подобное, для анализа должны привлекаться обязательно. Ладно, ликбез закончили. Поручается. Майор Звягин и капитан Борисова проводят аналитическую оценку возможности создания и действия психотронного оружия. Используют материалы средств массовой информации, отечественных и зарубежных архивов, показания очевидцев, сказки, истории, фантастику, домыслы и иное, что связано с этим вопросом. Срок десять дней. К работе привлекают всех, кого нужно. Капитан Нефедов уточняет информацию о разработках НИИ мозга и о фигурантах по этому делу. Срок три дня. Капитан Голикова получает оперативную информацию о зафиксированных в последние годы у нас и за рубежом документально подтвержденных случаях управляемого психофизического воздействия на человека. Пока все! Свободны!

Панорамная картинка кабинета всеми выступами и впадинами интерьера буквально кричала о честности, надежности, щедрости, финансовой продвинутости, безусловной ответственности и неподкупности своего хозяина Сектора Петра Егоровича. Однако Петр Егорович, утонувший в черной кожаной мякоти кресла, по своему внешнему виду сейчас никак не походил на хозяина громадного дворцового комплекса, называемого банком «Акрил», и этого кабинета, тщательно охраняемого церберами-секретаршами. У главного хозяина вообще не было никакого внешнего вида. Эта маленькая, согнутая, как будто под гнетом тяжелой болезни, фигурка была мало примечательна. В дальнем углу огромного, как и сам кабинет, кресла-аэродрома он съежился в комочек, чтобы убежать от других, а еще больше от себя. Ничего «внешнего» у банкира не осталось. Было только то, что находилось у него внутри. Он думал.

С самого начала все складывалось хорошо и даже очень. Четырнадцать лет назад Вася-Профессор, старый вор в законе, уважающий не только понятия своей узкой специализации, но и последние достижения науки, в частности экономики, совершенно правильно решил и свое решение озвучил на сходке «коллег по работе», что деньги должны делать деньги и потому их надо запускать в дело. Так в фундамент вновь организованного и официально зарегистрированного банка «Акрил» был заложен воровской общак Кожуховской группировки. Во главе банка был поставлен он, Сектор Петр Егорович, внучатый племянник Пети-Слона, тоже вора в законе, друга ВасиПрофессора. Ко времени открытия банка Петр Егорович был уже известным доктором экономических наук и сразу согласился на роль главного банкира. В этом не было ничего необычного, так как полностью соответствовало понятиям затянувшегося в России переходного периода от социализма к капитализму. Банк работал на легальной основе и был зарегистрирован во всех мыслимых и немыслимых (особенно в таких, как налоговая инспекция) организациях. В целях безопасности (сохранности общака) банк функционировал в режиме разумной честности и почти полного отсутствия всяких «намывных», «смываемых» или отмываемых финансовых операций.

Хотя был объект, который у Петра Егоровича вызывал определенное беспокойство в плане возможного попадания на крючок не только налоговой инспекции, спаси и сохрани, но и более кусающейся юридической организации – такой, например, как прокуратура. Речь шла о фармацевтическом концерне, куда банк вложил деньги и который в больших количествах выпускал востребованную и качественную лекарственную продукцию (ну, разве только в небольших количествах не совсем лекарственную). Вот это «не совсем» немного и тревожило Петра Егоровича. Дело в том, что концерн производил универсальные таблетки, излечивающие при пропускании через кишки, подобно кремлевским, сразу от всех болячек. А самое главное – таблетка могла лечить СПИД.

Со СПИДом была отдельная история. В средствах массовой информации (Петр Егорович всегда внимательно отслеживал этот способ получения новых знаний, кстати, для его работы очень нужный), в книжных изданиях, в высказываниях довольно большого числа врачей и ученых, таких, например, как профессор Питер Дюсберг в книге «Выдуманный вирус СПИДа», биохимик и нобелевский лауреат Кэри Муллис, автор книги «Смертельная ложь» Роберт Уиллнер и другие, уже давно приводились аргументы против неизлечимости СПИДа. И что угрожающая миру эпидемия СПИДа – это выгодный бизнес-проект, у истоков которого, как, например, сообщала газета «Аргументы и факты», стоят крупнейшие фармацевтические корпорации и коррумпированные чиновники международных медицинских организаций. И название этому проекту «Бизнес на смерти». Если кратко, то смысл полемики тех, кто «за», и тех, кто «против», в следующем. Да, никто из врачей этого и не отрицает, иммунодефицит существует, но на его фоне в организм человека попадают и вирусы, и бактерии. Больные умирают от туберкулеза легких и пневмонии, синдрома истощения, сальмонеллеза и других традиционных болячек. Но только не от СПИДа. СПИДу приписывают десятки отсутствующих заболеваний, большинство из которых никак с ним не связаны. От СПИДа так и не умер ни один человек, хотя компания по борьбе с ним ведется еще с начала восьмидесятых годов прошлого века. То есть нет ни одного достоверного доказательства того, что СПИД вызывается вирусом иммунодефицита человека (ВИЧ). На такой вот мощной фундаментальной основе о СПИДе и была замешана таблетка, освоенная фармацевтическим концерном банка.

– Говорят, что лекарства от СПИДа нет. Мало ли что говорят. А у нас оно получилось. И мы им лечим.

С посылом «лечим» и была связана постоянная озабоченность Петра Егоровича, который, хотя и не был медиком и во всех тонкостях проблематики со СПИДом не разбирался, но был финансистом, замешанным на «генах» своих «родственников» – рисковых братьев из не менее рискованных объединений. Итак, получалось, что иммунодефицит – это суммарное последствие нескольких не вылеченных заболеваний организма, приводящее к дефициту его защитных сил. Как со всем этим была связана таблетка? А таблетка была универсальной и сразу от всего. В нее для усиления эффекта вводился специальный транквилизатор, покупаемый концерном у американцев на черном рынке. Транквилизатор вроде бы и давал эффект излечения от СПИДа, но всего где-то процентов на тридцать-сорок от числа заболевших. Остальная часть пациентов, принимавших таблетки, подозрительно быстро оказывалась на том свете. Об этом знала только секретная статистика концерна. Да и со стороны было трудно определить причину смерти больного. Получалось, что если клиент выздоравливал, то от СПИДа – таблетки помогли. Когда умирал, то от чего угодно, но не от СПИДа. Ведь антитела, которые при СПИДе регистрируют в крови пациентов, – это косвенная улика. А прямая улика – это вирусы. Вирус СПИДа до сих пор не обнаружен. Тогда во всех нехороших случаях таблетки были ни при чем. Короче, таблетки были нарасхват, а на рынке появилась конкурирующая продукция. Но фармацевтический концерн, да еще с такой продвинутой репутацией, был вне конкуренции и стал очень привлекательным для клиентов. Их число, особенно в последние годы, постоянно росло. Увеличивался и объем финансового портфеля банка. Это означало, что часть денег, которые могли бы освоить конкурирующие банки, уходила в банк, возглавляемый Петром Егоровичем. И это было нормально. Итак, бизнес Петра Егоровича до сегодняшнего дня был надежно защищен от всякого рода посягательств, так как полностью легализовался и четко действовал в режиме «по понятиям». Это вполне устраивало всех функционеров по обе стороны баррикад. Но?! Без «но» у Петра Егоровича почему-то никогда не получалось. И это «но» подстроили, Петр Егорович не сомневался, конкуренты банка. Только он никак не мог сообразить, как им это удалось.

«Меня просто кинули каким-то совершенно непонятным, самым настоящим изуверским способом. Такое даже придумать сложно», – думал Петр Егорович. Его, никогда ничего подобного в жизни не делавшего, ну, может быть, только иногда в мыслях, заставили украсть собственный общак. И не просто увести, а самым банальным образом уничтожить, проиграть в рулетку.

Сейчас Петр Егорович старался спокойно расставить все точки над всеми своими «и» – обрисовать для себя возможное развитие событий. Вариант первый. Его совсем скоро по кусочкам разорвут братья по цеху. Наверняка будет очень больно и придется досрочно отправиться туда, куда уходят все желающие расстаться с жизнью. Ему это надо? Вариант второй. Можно разобраться, как это делают приличные и, самое главное, честные люди, в том, кто виноват. А что дальше?

«Защиту от братьев по цеху мне, гражданину России, может обеспечить и мое родное государство», – подумал Петр Егорович.

Перефразировав известную мысль о том, что умирать стоя все же незачем, так как можно еще пожить и на коленях, Петр Егорович пришел в сложившейся ситуации к совершенно правильному выводу. За решеткой существовать вполне терпимо. Он поднялся с кресла и подошел к столу.

Подполковник Семенов Петр Афанасьевич, следователь городской прокуратуры, с удивлением смотрел на только что прочитанный документ. Такого за его более чем двадцатилетнюю практику следственной работы еще не было. Преступник сам пришел в прокуратуру, сообщил о преступлении, провел подробный, кстати, профессиональный анализ случившегося и сам же сделал вывод. Именно он совершил это преступление. Но из его слов следует, что его преступление – результат козней кого-то другого, неизвестного недоброжелателя. А сам он не виноват! И дальше на многих страницах пухлого документа доказательства невиновности. Если бы заявитель не пришел сам и не сознался, недели через две-три, ну, может быть, через месяц-другой, это все равно бы раскопали. Тогда бы он явился уже не самостоятельно и безо всяких желаний. Ведь речь шла о хищении со счетов банка порядка четырех миллионов долларов. Похититель – генеральный директор этого же банка. С предполагаемого преступника, а он, получается, является еще и потерпевшим, на всякий случай взяли подписку о невыезде и отпустили домой.

В городскую прокуратуру

«Я, Сектор Петр Егорович, 1963 года рождения, проживающий по адресу: г. Москва, ул. 2-я Звенигородская, д. 3, кв. 91, находясь в здравом уме и рассудке и с полным пониманием случившегося, сообщаю, что на вверенное мне учреждение банк «Акрил», генеральным директором которого я являюсь, было совершено нападение с целью ограбления. Похищено четыре миллиона двести тысяч долларов США. Хищение явилось результатом временного насильственного манипулирования неизвестными лицами моим сознанием для принудительного изъятия со счетов банка и, получается, с моего разрешения и в мое личное пользование наличности в особо крупных размерах. Немного о себе и о моем деле. Окончил финансово-экономический институт. Сколотил капитал и вместе с группой ребят организовал банк, который работает уже более четырнадцати лет, и настолько успешен, что вошел в число наиболее надежных банков страны, с возможностью получения государственного кредита, если коснется кризис. Опыт работы выработал аналитический беспроигрышный подход к решению финансовых проблем и никогда меня не подводившее правило, а вернее, закон: «Сначала думать, потом делать».