Чтение онлайн

Прачечная оказалась небольшой комнатой, где стояли стиральная машина и сушилка, а также хранилось множество всевозможных предметов, не имевших никакого отношения ни к белью, ни к стиральным порошкам. К примеру, там находились лопата для разгребания снега, та самая швабра, которую Мэгги искала, и большая железная жаровня. На стенах висели свернутые в кольца веревки, а также всех размеров капканы и ловушки в виде клеток. В одном углу стоял ящик для инструментов, в другом — сломанный торшер. Корзина для грязного белья, пачки со стиральным порошком, флаконы с отбеливателем и моющими жидкостями занимали только две полки, висевшие на вмурованных в стену кронштейнах.

Пока Мэгги разгуливала по прачечной и с критическим видом разглядывала его хозяйство, у Майка в душе копилось раздражение. Прежде, до ее появления, он полагал, что в собственном доме он вправе класть и вешать свои вещи куда ему вздумается. Но об этом он говорить не стал.

— Почему вы меня ударили? — спросил он.

Мэгги вышла из прачечной, вооруженная шваброй и совком, и стала собирать осколки стекла, лежавшие на полу гостиной. Свою добычу она вынесла на кухню и выбросила в мусорное ведро.

— Я подумала, что вы — Генри.

Майк и сам пришел примерно к такому же выводу, но тем не менее решил продолжить допрос:

— С какой стати Генри должен был оказаться у меня на кухне и распивать там кофе?

— Я не знала, что вы пьете кофе. Я подумала, что ко мне в темноте кто-то подбирается. И потом, с чего это вам вдруг вздумалось пить кофе среди ночи?

Майк неожиданно для себя начал оправдываться, что еще больше увеличило его раздражение.

— Так было уже пять часов!

— И что с того?

— Как что? Пора вставать. Вы не забыли, что мы на ранчо?

— Наверное, забыла. Кстати, а вы говорили мне, что живете на ранчо?

Майку вдруг стало стыдно. Она вчера была в ужасном состоянии. Хорошо еще, что наутро вспомнила собственное имя. А он заладил про свое ранчо… Кричал на нее… А все потому, решил он, что у него чертовски болят плечо и голова. И еще — нога. С чего бы, спрашивается, болеть ноге? Ведь по ноге она вроде его не била?

Он опустил глаза и увидел торчавший в бедре осколок разбитой кружки. Он прикоснулся к осколку пальцами и застонал: тот засел глубоко и крепко. Этого еще не хватало! Вообще денек складывался так, что лучше всего было завалиться в кровать, проспать минимум сутки и снова начать жить с завтрашнего утра.

— Что случилось? — тихо спросила Мэгги.

— Да вот — нога.

— Что — нога? — Мэгги, проследила за его взглядом, увидела осколок и побледнела: — Господи, вот ужас-то! Да вы садитесь, садитесь.

Майк сделал, как ему было велено, удивляясь, что рана в бедре разболелась по-настоящему только сию минуту, а когда он ходил по двору, тревожила его не больше, чем какая-нибудь царапина.

— Где у вас ванная?

— Сразу же за гостиной.

Мэгги пошла в указанном направлении. Включив свет, от которого резало глаза, она потянулась к аптечке, и вдруг увидела в зеркале свое отражение.

— Боже! — вскричала она.

Мэгги знала, что Генри рассек ей ударом кулака губу, чувствовала, как опухло и отекло лицо, но не подозревала, что выглядит так ужасно.

Через несколько минут она вернулась на кухню и положила медикаменты на кухонный столик.

— Что так долго?

— Рассматривала свое отражение. Не думала, что картина столь удручающая. — Мэгги стала распаковывать пакетики с бинтами и пластырем. Раскладывая их на столике, она мрачно пошутила: — Сейчас мне самое время брать банк. Когда опухоль спадет, ни один свидетель не признает во мне грабителя.

Майк ухмыльнулся. Что ни говори, у этой женщины имелось чувство юмора, и ему это нравилось.

— Насколько я помню, обошлось без переломов?

— Если не считать головы. По моему разумению, «легкая контузия» означает наличие в черепе трещины. Одной — это уж как минимум.

Майк вспомнил, что недавно вел себя с ней не слишком любезно. Ему следовало быть по отношению к ней добрее. Опустив глаза, он пробормотал:

— Прошу простить за мое поведение. Я совсем забыл про вашу контузию.

— Я сама виновата. Не узнала вас. — Она пожала плечами. — Уж извините меня за кочергу.

Майк с готовностью кивнул.

— Закатайте штанину! — скомандовала Мэгги.

— Не выйдет. Джинсы слишком тесные. — Майк поднялся и стал расстегивать ремень на брюках. — Придется снимать штаны.

Мэгги не слишком понравилось это заявление, хотя она и понимала, что никакого подтекста в его словах не было. Просто рана, которую Мэгги собиралась врачевать, находилась в таком неудачном месте.

— Может быть, вы… — начала было она, но Майк перебил ее, скомандовав:

— Тащите!

Мэгги вздрогнула. Брюки у Майка были расстегнуты, и первое, на что напоролся ее взгляд, был обтянутый синей материей трусов тугой комок плоти. Мэгги охватила паника, а рот приоткрылся в немом крике.

О нет, только не это! А она-то думала, что теперь находится в безопасности…

Майк заметил, как она побледнела, как расширились у нее глаза, и нахмурился. Что, черт возьми, с ней происходит? И почему она не вытаскивает осколок? Даже не пытается!

— Чего вы ждете? Разве вы не понимаете, что я не могу снять брюки, пока осколок торчит в бедре? Тащите его скорее, боль страшная!

Суровый окрик Майка подействовал на Мэгги лучше всякого успокаивающего. Уж тут при всем желании нельзя было отыскать двусмысленности или непристойного намека. Мэгги на мгновение почувствовала себя маленькой и глупой. В самом деле, сколько можно бояться? Или она обречена теперь так жить всегда и принимать за непристойность даже самые невинные слова? Нет, Господь свидетель, пора уже взять себя в руки и вытравить из души эти кошмарные воспоминания!

Мэгги глубоко вздохнула и решительно ухватилась за осколок. Когда она после секундного колебания выдернула наконец стекло из ноги Майка, тот, скрипнув от боли зубами, спустил джинсы до колен, после чего снова уселся на кухонный табурет.

Кровь струйкой потекла у него по ноге, но Мэгги сразу наложила на рану марлевый тампон и сказала:

— Вообще-то порез следует зашить.

— Может, оно и так, только я не буду ради этого гонять джип в госпиталь. У меня работы по горло.