Чтение онлайн

— Забавно…

— Но не это главное. Как думаете, что они увидели, когда переступили порог его дома?

Мэгги сделала круглые глаза.

— Выбегающего оттуда Томми?

— Святая простота. — Мириам бросила на Мэгги торжествующий взгляд. — Ничего похожего.

— Так что же?

— Для начала надо понять, как устроен дом Хардгроува. А устроен он точно так же, как дом Майка. Есть главный вход и черный. Когда входишь со стороны кухни, обязательно проходишь через помещение прачечной.

Мэгги мысленно представила себе кухню Майка, прачечную и кивнула.

— Был, ясное дело, понедельник, а по понедельникам дочурка Хардгроува Джинни обыкновенно затевает стирку.

— Ну и что?

— А вот что: выяснилось, что она занималась этим делом отнюдь не в одиночестве.

— Понятно, — кивнула Мэгги.

— Выяснилось также, что она то ли от жары, то ли по какой другой причине сбросила с себя одежду. При этом вместе с ней в прачечной находился Томми — решил, вероятно, вместе с их вещами простирнуть и свои тряпки.

— То есть когда в дом заявились ее отец и вся компания, Джинни и Томми находились в прачечной в обнаженном виде?

— Не только. Они еще находились в весьма пикантной позе. Услышав топот и скрип отворяемой двери, Томми решил спрятать свою красотку от нескромных взглядов за стиральной машиной и взвалил ее себе на плечи, чтобы туда отнести. Кафельный пол в прачечной был мокрый и холодный, и Томми, по-видимому, не хотел, чтобы его милая застудила ножки.

Мэгги расхохоталась.

— Вы шутите?

— Богом клянусь, так все и было. — Мириам перекрестилась.

— Представляю, какое это было зрелище.

— Да, говорят, покруче любого фильма, — кивнула Мириам. — Вот как иногда устраиваются людские судьбы.

Мэгги в деталях представила себе все случившееся и снова прыснула.

— Как им, беднягам, должно было быть неловко!

— «Неловко» не то слово, особенно если учесть, что им и прикрыться-то было нечем — все вещи и полотенца находились или в стиральной машине, или в сушилке, а приятели Хардгроува те еще скромники и пялились на них во все глаза.

— И что же случилось потом?

— После того как все всласть наорались? — весело блеснула глазами Мириам. — Папаша Хардгроув лично извлек из сушилки полотенца, чтобы молодые люди смогли прикрыться. При этом он кричал, что застрелит каждого, кто поднимет глаза на его дочь.

— А дальше?

— Потом все уселись за карты и, как всегда, играли до трех ночи.

Мэгги покачала головой:

— Невероятно. Вы все это выдумали, Мириам, признайтесь?

— Да ничего я не выдумывала. Когда игра закончилась, начали договариваться о свадьбе.

— Готова спорить на что угодно, что на вечер понедельника свадьбу не назначили, — усмехнулась Мэгги.

— Точно. Ее назначили на пятницу.

Есть непреложное правило: чем бы ты ни занимался — ездил на велосипеде, жарил цыпленка или убивал человека, — дело делается тем быстрее, чем чаще ты практикуешься. Быстрее и лучше.

Генри прожил в своем мотеле четыре дня — большей частью ел, пил и спал. Когда бодрствовал, смотрел телевизор — все больше на ту женщину из Атланты, которая ему понравилась.

Он уже понял, что любит ее. Куда больше, чем когда-либо любил Мэгги. При этом, правда, он не собирался посвящать себя новой привязанности всего целиком. Он уже пытался, и что же из этого вышло? Нет, женщины не ценят того, что делает ради них мужчина.

Генри стоял у телевизора и всякий раз, когда его новая любовь на телеэкране улыбалась, улыбался ей в ответ. Сейчас она наблюдала за тем, как он расстегивал брюки. Генри не торопился и намеренно проделывал это медленно — хотел посильнее распалить ее. Но вот молния расстегнулась, и член Генри оказался у нее перед глазами.

Она засмеялась. Правда, при этом она делала вид, что смеется в ответ на реплику кого-то из приглашенных на студию, но Генри-то понимал, что это все притворство. Окружающие не должны знать, что в этот момент происходит между ними. Потом она снова перевела взгляд на его напряженный член и улыбнулась — теперь уже только для него одного, для Генри.

Это был миг торжества, и Генри закрыл глаза. Он знал, что так будет. Этой красавице его откровенность обязательно должна была понравиться. Иначе и быть не могло. Он этого ждал и наконец дождался, а потому был счастлив как никогда. Нет, не зря он провел в этом обшарпанном мотеле четыре дня, совсем не зря. Конечно, он мог показать ей свой член и в первый день знакомства, но так получилось лучше, гораздо лучше.

Спустив штаны до колен, Генри уселся на кровати и стал смотреть на ее непрестанно движущиеся губы. Настанет день, когда она примет его член в рот и будет всячески его, Генри, ублажать. Она будет целовать его, поглаживать, короче, любить. Конечно, сейчас она этого сделать не может, но потом — обязательно. Генри ничуть в этом не сомневался и жил теперь ради этого будущего триумфа.

Генри слегка приподнялся, чтобы уж точно показать себя во всей красе.

На мгновение у нее от удивления расширились глаза, но потом они счастливо заискрились. По-видимому, прежде ей никогда не приходило в голову, что член может быть таким большим.

Потом Генри начал любовно поглаживать свое орудие, демонстрируя, как высоко он его ценит и как нежно она должна с ним обращаться.

— Сначала ты коснешься языком его кончика, а потом станешь подниматься все выше и выше, — инструктировал ее Генри.

Спазм сжал горло: до того этот практический урок любви его возбудил. Дыхание Генри становилось все более учащенным и шумным. Он знал, что еще немного — и он изольется на покрывало. Это было неизбежно: уж таким страстным и исполненным любви взглядом она за ним наблюдала.

Генри откинулся на подушки, чтобы ей было лучше видно. Этот процесс демонстрации своего могущества был удивительно приятным и волнующим. Пожалуй, самым приятным, какой он только знал в своей жизни. Ему даже не нужно было до себя дотрагиваться. То, что эта женщина за ним наблюдала, уже вызывало в теле сладостную истому, а потом заставило его фонтаном выбросить из себя струю горячей белой жидкости — любовного сока. Генри протяжно застонал и стал содрогаться от спазмов страсти, которые обрушивались на него один за другим.