Чтение онлайн

— Да.

Я со всех ног спешила на встречу с Валентиной Багрицкой.

Кроме естественного желания быть пунктуальной, я вдобавок еще и умирала от голода.

Может быть, в кафе с названием «Итальянское мороженое» есть не только десерт?

Например, какие-нибудь котлетки…

О-о, какая резь в желудке!

Черт, когда же наконец в наших райцентрах начнут торговать на улицах чем-нибудь пристойным?

Какой-нибудь разновидностью «фаст-фуд», например.

Сейчас бы сочный гамбургер или двойной чисбургер с картофелем фри…

Стоп!

Немедленно прекратить этот гастрономический мазохизм! — приказала я себе.

Вот уже виднеется покосившаяся вывеска.

Еще пять минут быстрой ходьбы, и что-нибудь да упадет в твой желудок.

И вообще, надо худеть!

Уже соседка по лестничной клетке, встретив меня как-то, выдает с ехидной усмешкой:

— Милочка, вы так похорошели! А то ходили — худющая! Сейчас — совсем другое дело.

Что в переводе на нормальный человеческий язык означает примерно следующее:

— А ты, мать, располнела, как корова!

…Кафе под названием «Итальянское мороженое» потрясло меня уже на самом пороге.

Когда я распахнула дверь и устремилась внутрь помещения, то должна была с первых же шагов несколько умерить свою прыть.

Мне повстречалось необычное препятствие.

В холле, как раз на проходе в зал, сидел прямо на полу человек.

Воздух на несколько метров вокруг него был пропитан винными парами.

— Не позволю… — бормотал он себе под нос, сжимая огромные кулаки.

Одет мужчина был в дырявые тренировочные штаны и заляпанную жирными пятнами майку.

Я попыталась обойти его справа, потом слева, но пьяница шатался из стороны в сторону, абсолютно перекрывая дорогу вперед.

— Н-никому, н-никому не позволю, — шептал он с уверенностью, которая наблюдается только у очень сильно выпившего человека.

Я огляделась в поисках швейцара.

Или, на худой конец, вышибалы.

Ишь, чего захотела!

Чай, не в Нью-Йорках, не в Парижах!

Действуй своими силами.

Я оценивающе взглянула на живую бормочущую преграду, продолжающую раскачиваться.

Бить его мне не очень хотелось.

И я поступила гораздо проще.

Я просто перепрыгнула через его голову, высоко поджав ноги.

Самое любопытное — что надравшийся абориген даже не заметил моих действий.

— Н-никому, н-никогда, н-ни за что н-не позволю, — продолжал он гипнотически шептать, зациклившись на словах, начинающихся с «н».

На входе в зал я вдруг подумала:

«А как же Валя?»

Тоже будет прыгать через него?

Или беспомощно застынет и станет ожидать чьей-нибудь помощи?

Может, все-таки мне стоит вернуться и переместить препятствие?

Но мне уже бросилась в глаза хрупкая фигурка блондинки за столиком в глубине зала.

Очевидно, Валя пришла раньше, чем вход был перекрыт любителем сражений с зеленым змием.

Драконоборчество в крови у нашего народа.

Вот только победитель оказывается иным, чем в легендах о битвах с чудищами…

— Здравствуйте, Валя, — подошла я к столику. — Надеюсь, я не очень опоздала.

— Нет-нет, — быстро отозвалась Багрицкая.

Я присела за стол, предвкушая обильную трапезу.

— А где меню? — я порыскала глазами по сероватой скатерти.

Валя пожала плечами.

— Может, там, на раздаче?

Она неуверенно ткнула пальцем в сторону стойки.

— Подождете? — попросила я Валю.

Меню действительно оказалось прикнопленным возле самой кассы.

Листок бумаги в рамочке, засиженной мухами, был помечен сегодняшним числом.

Но — прошлого месяца.

— У вас чем кормят? — алчно вопросила я скучающую продавщицу.

Она подняла ресницы и вяло уставилась на меня.

— Закусить, что ли? — решила она уточнить нестандартный в этом заведении вопрос.

Потом посмотрела куда-то под прилавок.

— Хлеб есть, — вздохнула она. — Черный, правда. С помидором. Бутерброд то есть. Будете?

Она протянула руку к раковине с грязной посудой и, выудив оттуда тарелку, бросила на нее «бутерброд».

— Платите, — продавщица назвала цену.

Я с ужасом смотрела на покрывшийся плесенью шматок хлеба и возложенный на него кусок засохшего помидора величиной с ноготь мизинца.

На немытой тарелке отчетливо наблюдались следы чьей-то рвоты.

А на край налип внушительный клок белой шерсти.

По-моему, кошачьей.

Едва сдерживая тошноту, я попросила убрать это куда-нибудь подальше.

— Не выбивать вам? — решила уточнить меланхоличная продавщица.

Я лишь помотала головой.

— Здесь что — только пьют? — с ужасом спросила я у продавщицы.

Она кивнула.

— А как же… как же «Итальянское мороженое»? — со слезами в голосе спросила я.

— Завозят в конце каждого квартала, — с готовностью ответила мне тетка.

Потрясенная до глубины души, я вернулась к нашему столику.

Валя покорно ждала меня.

Девушка изредка поднимала на меня глаза, поглядывая, словно кролик на заторможенного по неизвестным ему — кролику — причинам удава.

— Почему вас били? — спросила я, скрестив пальцы у подбородка.

Брови девушки удивленно взлетели.

— Вы о чем? — осведомилась она неожиданно светским тоном.

— О сцене в кабинете «Рамиуса», — нетерпеливо пояснила я. — За что вас бил по щекам этот финансовый гений и отец русской демократии.

Молчаливое удивление.

— Ну, Бережков, — уточнила я. — Так мне его характеризовал ваш шеф.

Валентина Багрицкая расхохоталась, отчаянно запрокинув голову.

«Истерика у нее, что ли?» — недоуменно посмотрела я на девушку.

Отсмеявшись, Багрицкая вытерла лицо платком и медленно проговорила: