Чтение онлайн

— Я не смогу им воспользоваться.

— Энцо…

— Нет, Роже!

Раффин долго стоял в темноте, протягивая револьвер, потом снова завернул его в ткань. Энцо слышал его частое дыхание.

— У тебя еще минут десять.

Когда он открыл дверь, Энцо сказал:

— Роже… — Журналист обернулся. — Спасибо.

В дверях Раффин разошелся с Саймоном, закрыв за ним дверь и оставив стоять в темноте.

Не сводя глаз с мраморной женщины, Энцо проговорил:

— Закрыто! Читать не умеешь?

— Сорока, я не хочу, чтобы ты это делал, — послышалось от двери.

— Мы уже все обсудили.

— Я не хочу потерять двоих людей, которых люблю больше всего на свете.

Обернувшись, Энцо пристально посмотрел на старого приятеля. Даже в слабом свете уличных фонарей было заметно, как бледен Саймон.

— Ты же знаешь, мы с Линдой не переставали общаться. Кирсти, можно сказать, выросла на моих глазах. Когда возникала проблема, Линда всякий раз звонила мне… — Саймон зачем-то посмотрел на свои руки. — Может, потому что у меня нет своих детей, но Кирсти стала мне вроде дочери… Не подумай, будто я пытался занять твое место, — заторопился он. — Она бы этого не потерпела. Она всегда тебя любила, Сорока, потому и не прощала. Ребенку трудно смириться с тем, что его бросили.

— Я не…

— Я знаю, — выставил ладони Саймон, предупреждая протест. — Я ей тысячу раз говорил, но так и не смог переубедить.

— Это мать ей вдолбила.

Саймон кивнул.

— Линда нарочно ничего не корректировала. Ты обидел ее, Сорока, и отомстить она могла только через Кирсти. Ладно, дело прошлое… — Он глубоко вздохнул и посмотрел мимо Энцо на улицу. — Я все же хочу позвонить в полицию.

— Не смей.

— Энцо…

— Нет! — Маклеод в упор взглянул на Саймона. В этот момент они походили на двух матерых самцов, готовых сцепиться рогами, отстаивая свою территорию. — Это означает подписать ей смертный приговор.

— Можно подумать, сейчас ты не подписываешь свой!

— Я скорее умру, чем буду жить с мыслью, что виноват в гибели дочери!

— Господи, Сорока, — раздался в темноте шепот Саймона. Их лбы сошлись с мягким стуком, знаменуя окончание так и не начавшегося боя. Саймон обнял приятеля, с которым познакомился в тот день, когда впервые пошел в школу, и стиснул так, что Энцо чуть не задохнулся. Его борода царапнула Маклеода по щеке. — Господи, — снова прошептал он.

Натянув водонепроницаемые гетры, Маклеод через голову надел легкий пластиковый дождевик. Сложив карты вдвое, сунул пакеты во внутренний карман и застегнул молнию. Ожидание закончилось, и стало легче. Часы, проведенные в вынужденном бездействии, казались потерей времени. Самю отрегулировал ремень каски и заставил Энцо ее примерить, после чего перепроверил закрепленный спереди фонарик. С новой батарейкой свет был ярким и сильным. Про запас Самю вручил Энцо еще один водонепроницаемый фонарь.

— Берегите его, — предупредил он. — Хуже всего остаться в темноте.

Остальные разбрелись по гостиной Раффина и молча наблюдали за происходящим. Пора было идти, но никто не хотел об этом говорить. Энцо взглянул на часы. Четверть второго.

— Я вернусь через несколько часов, — сказал он и вышел за Самю на лестничную площадку.

Во дворе их догнала запыхавшаяся Софи.

— Я сейчас, — бросил Маклеод проводнику и повернулся к дочери: — Иди в дом, котенок, ты промокнешь.

— Мне все равно! — Софи с вызовом выпрямилась под дождем, глядя на отца глазами Паскаль. — Если с тобой что-нибудь случится, я ее никогда не прощу!

По ее лицу стекали не то слезы, не то капли дождя.

— Кирсти?

— Она не имеет права отбирать тебя у меня!

Энцо мягко погладил дочь по голове:

— Софи, Кирсти тут ни при чем. Это моя вина.

У нее задрожала нижняя губа.

— Пап, я так тебя люблю…

Софи кинулась ему на шею, Энцо обнял ее, и они замерли под проливным дождем. Струи поднимали над булыжниками двора влажный туман, похожий на дым.

— Я тоже люблю тебя, дочка. — Он сжал ее лицо ладонями. — Обещай мне одну вещь…

— Я ничего не буду тебе обещать. Это ты мне обещай, что вернешься. Ладно?

Маклеод закрыл глаза.

— Папа!

Он вновь посмотрел на нее:

— Обещаю.

Софи долгую минуту скептически глядела ему в глаза.

— Ненавижу ее.

— Нет.

— Нет да.

— Софи, она плоть от моей плоти. Нельзя любить меня и ненавидеть ее.

Лицо девушки помрачнело.

— Я возненавижу вас обоих, если ты не вернешься.

— Я же обещал, что вернусь!

Глаза Софи сузились.

— Учти, это в твоих интересах!

В машине Самю завел мотор и включил кондиционер, чтобы очистилось запотевшее лобовое стекло. «Дворники» бешено мотались взад-вперед. Промокший до нитки Энцо открыл дверцу и уселся на переднее сиденье.

— Ладно, поехали.

Машина тронулась с места, пробиваясь сквозь пелену дождя к залитому светом зданию сената. Ни Энцо, ни Самю не заметили темной фигуры женщины, полускрытой большим черным зонтом, которая подошла к железным воротам дома и набрала код квартиры Раффина.

Звонок в дверь громом прозвучал в напряженной тишине гостиной. Неужели Энцо и Самю что-нибудь забыли? Софи, вытиравшая полотенцем мокрые волосы, вопросительно взглянула на Раффина.

— Я открою, — быстро сказала она, направившись в холл, и распахнула дверь. На площадке стояла мертвенно-бледная Шарлотта. С ее плаща и зонта текло на деревянный пол. Влажные кудри жалко повисли, потеряв свой блеск. При виде Софи она, кажется, удивилась. Софи подозрительно уставилась на гостью: она не верила, что Шарлотта — это Мадлен, но помнила, что отца мучили сомнения. В холл вышел Раффин:

— Шарлотта?

— Энцо здесь?

Ей ответила Софи:

— У него похитили дочь… Другую дочь, — добавила она после секундной заминки. — Он пошел в катакомбы попытаться ее спасти.

Закрыв глаза, Шарлотта замотала головой:

— Мне надо было позвонить.

— Пойдем-ка в дом, — пригласил Раффин.

Прислонив зонтик рядом с дверью на лестничной площадке, Шарлотта прошла за Раффином в гостиную. Последней вернулась Софи.

— Я знаю, кто четвертый убийца, — сказала Шарлотта.